* * * Подпольной жизни созерцатель И Божьей милостью поэт, — Еще помедлю в этом мире На много долгих зим и лет. Неуловимо, неприметно, Таясь и уходя во тьму, Все страхи, страсти и соблазны На плечи слабые приму. Стиху простому, рифме скудной Я вверю тайный трепет тот, Что подымает шерстку мыши И сердце маленькое жжет. 27 мая 1914

Сон

Всё было сине. Роща вечерела. Клубилось небо. Черная земля Болотами дышала. Стая уток Неслась вдали. Две женщины седые Мне преградили путь. В руках костлявых Они держали по лопате. Обе По имени меня назвали тихо И стали рыть. Я сделал шаг вперед И обессилел, точно много верст Уже прошел по кочкам и трясинам. Так я стоял, а женщины всё рыли, Всё рыли яму. Хлюпала вода, Холодная, стеклянная, как небо, — А женщины копали и шептались. Тут понял я, что дело плохо. Смелость Притворную в лице изображая И приподняв учтиво шляпу: «Сестры, — Сказал я им. — Что роете? Могилу?» — Старухи покачали головами. «Нет, просто яму». — А потом мы долго О чем-то спорили. Душистый ветер Тянул из рощи. Темная тревога Меня томила. Страх неодолимый Туманил сердце, — а старухи рыли, Всё рыли яму. Так тянулось долго. Изнеможенье мощно, как удав, Меня сжимало. Вечер надвигался. И вдруг одна старуха положила Свою лопату и рукой махнула Куда-то вдаль, за рощу, — и оттуда, Из-за стволов, раздался вой и визг, И дикие ответили ей вопли, Как будто толпы демонов кричали. Качнулись ветви, сердце вдруг упало, А демоны злорадствовали, выли — И смолкнули, затихнув постепенно… И голосом отчаянья и веры Я закричал: «Сюда, ко мне, на помощь, Вы, силы светлые! Я здесь!» И вот, Оттуда ж, из-за рощи, мне в ответ, Как глупому актеру, что играет Перед пустым театром, — раздались Бессильные, глухие голоса И жидкие аплодисменты… Боже!.. ………………………………………………… 11 сентября 1914 Москва

Из мышиных стихов

У людей война. Но к нам в подполье Не дойдет ее кровавый шум. В нашем круге — вечно богомолье, В нашем мире — тихое раздолье Благодатных и смиренных дум. Я с последней мышью полевою Вечно брат. Чужда для нас война, — Но Господь да будет над тобою, Снежная, суровая страна! За Россию в день великой битвы К небу возношу неслышный стих: Может быть, мышиные молитвы Господу любезнее других… Франция! Среди твоей природы Свищет меч, лозу твою губя. Колыбель возлюбленной свободы! Тот не мышь, кто не любил тебя! День и ночь под звон машинной стали, Бельгия, как мышь, трудилась ты, — И тебя, подруга, растерзали Швабские усатые коты… Ax, у вас война! Взметает порох Яростный и смертоносный газ, А в подпольных, потаенных норах Горький трепет, богомольный шорох И свеча, зажженная за вас. 17 сентября 1914 Москва * * *

Аглае

На этих прочтенных страницах     Рассказано было О феях, принцессах и птицах     Так нежно, так мило… Но мы ведь не феи, Аглая?     К чему же нам сказки Дочитывать нужно зевая     До самой развязки? К чему нам огромные томы?     Ведь в книгах поэтов Ни нашей любви не найдем мы,     Ни наших портретов?.. 19 сентября 1914

Бювар

В бюваре из розовой кожи Вот локон, вот письма Леилы. «Придешь ли?» — «Бессовестный!» — «Милый!» — «Меня разлюбил ты? За что же?» Счастливые письма направо, Налево — укоры, упрёки… Я прежде любил эти строки, Но совесть — котёнок лукавый. Чешу за ушком у неё я, Она благодарно мурлычет, Теней залетейских не кличет И учит не верить в былое. 5 февраля 1915

Моисей

Спасая свой народ от смерти неминучей,     В скалу жезлом ударил Моисей —     И жаждущий склонился иудей         К струе студеной и певучей.     Велик пророк! Властительной руки     Он не простер над далью синеватой,     Да не потек послушный соглядатай     Исследовать горячие пески. Он не молил небес о туче грозовой,     И родников он не искал в пустыне, Но силой дерзости, сей властью роковой,     Иссек струю из каменной твердыни… Не так же ль и поэт мечтой самодержавной     Преобразует мир перед толпой —     Но в должный миг ревнивым Еговой     Карается за подвиг богоравный?     Волшебный вождь, бессильный и венчанный, —     Ведя людей, он знает наперед,     Что сам он никогда не добредет     До рубежа страны обетованной. 1909 — 30 мая 1915