«Испугано сердце твоей красотою…»

Испугано сердце твоей красотою, Редеющий, гибнущий, призрачный лес. Овеян улыбкой вершин золотою, Простор побледневших высоких небес Уходит всё дальше, уходит всё выше В немую пустынную чистую даль. А здесь, на земле, всё прекрасней и тише О жизни, о сне улетевшем печаль. На тихой поляне просторно и гладко, В березовой чаще так странно светло. И таинство смерти так жутко и сладко, Так близко к душе подошло. 1904, Кудиново

«Лететь, лететь, но не во сне…»

Лететь, лететь, но не во сне, Не на тисках аэроплана, Лететь — как птица в вышине, Лететь — как ветер океана. Услышу в трепетных плечах Прилив знакомого усилья, И это будет первый взмах, И это будут крылья, крылья! [1905?]

«Живая лазурь над вершинами елей…»

Живая лазурь над вершинами елей Тепла и бездонна, как любящий взор. В ней чудная тайна святого веселья. В ней сумраку духа небесный укор. И ласково светит душе омраченной, И шепчет живая лазурь с высоты: «Отдайся мне, любящей, теплой, бездонной, Отдайся мне, вечной, как ты». [до 1906]

«Коршун всё ниже, всё ниже кружится…»

Коршун всё ниже, всё ниже кружится. Вот он — последний миг. И всё так же, ликуя, струится Сон цветов полевых. Знает ли небо, знают ли травы Предсмертный, смертный страх? Свято ли им убийства право? Свершилось! И всё та же сила и слава И мир на земле. И в небесах. [до 1906],

Цюрихское озеро

Словно опал драгоценный, В смутной оправе темнеющих гор Переливом красы несравненной Блещет озера тихий простор. В нем растаяв, лазурь побледнела, Стало золото чище, нежней. И заря, умирая, одела Его розовой тканью теней. И красив он, опал драгоценный, И изменчив, как радость людей. Миг — и нету красы несравненной, И вода его — ночи темней. 1906

«Больная нежная заря…»

Больная нежная заря Зеленым пламенем хрустальным, Не угасая, не горя, В своем томлении печальном Не говорит ли нам о том, Что снится небу жизнь иная, И мы, как сны его, плывем К вратам утраченного рая? [ок. 1906]

«Я умираю, умираю…»

Я умираю, умираю, О, душность гробовых пелён! Какая тьма вокруг сырая, Как тяжек мой могильный сон! Всё глуше в нем воспоминанья — И свет, и тень, и сок листвы, Все утоленья, все желанья Без пробуждения мертвы. Но нет в гробу моем покоя, Тревогу каждый миг несет. И что за грозное, чужое В груди трепещет и растет? Страшусь бесплодности усилья, Бороться с тьмою не хочу. …Но что за мной трепещут — крылья? Я умираю… Я лечу! [1906* или 1916*]

Перед грозой

Темные ризы у Господа. Взор омраченный поник. Ангелы с крыльями черными В страхе теснятся вокруг. Слава померкла небесная. Стелется вихрь по земле… С темного Лика Господнего Тяжко упала слеза. [1907]

Три пapки

Вынула жребий Лахезис слепая, Клото прядущая нити взяла; Клото безмолвная, Клото глухая, Черные нити покорно свила. Парка седая, привратница Ночи, Пряжи коснулась Атропа сквозь сон. Черная мгла застилает мне очи… Слышу, как веслами плещет Харон… [1907]

«Не всё ли равно, где умирать…»

Не всё ли равно, где умирать И где умереть. Да свершится всё, что суждено, И ни о чем не надо жалеть. Крепка небесная твердь, А слабую нашу нить Работница Божья Смерть Поспешит обновить. [1908*]

«Опасно сердце открывать…»

Опасно сердце открывать: К сердцам открытым близок нож. Опасно душу отдавать: Отдавши душу, не вернешь. И будешь по свету кружить, И будешь ночью ворожить, Чтоб след души своей найти, Чтоб сердце как-нибудь спасти…