Дорогая, какое счастье, что я тебе дозвонился, я боялся тебя не застать! Дорогая, колоссальное событие в моей административной жизни! Мне доверили миссию, я уезжаю на двенадцать недель! Политическая миссия, требующая ловкости и умения! Суть в том, что ехать нужно уже завтра вечером! Я не осмелился возражать, что ж ты хочешь, ведь это такой шанс с точки зрения карьеры. Миссия такого масштаба, ты представляешь, как это обогатит мое досье, это такой задел на будущее, ты понимаешь, о чем я говорю, ну, короче, дома обсудим. Я отправляюсь в Париж уже завтра вечером, но только в двенадцать пятьдесят, так что завтра все равно пойдем на ужин с неким С. С, как Сюзанна, ты ж понимаешь. Я просто уеду из «Ритца» в половине первого, этого будет вполне достаточно, вокзал совсем рядом. У меня уже есть командировочное удостоверение. Я пройду нашу службу путешествий, Be… то есть господин ван Вриес их уже предупредил. Они работают на удивление! Место в спальном вагоне первого класса, то есть одноместное купе, уже заказано! Номер в гостинице «Георг Пятый» с ванной и политическим, пардон, отдельным туалетом! «Георг Пятый» — отеля шикарнее не найдешь, суперлюкс, четыреста девять номеров, я прочитал в «Мишлене». И потом представь, господин ван Вриес согласен, чтобы я взял завтра отгул, дабы подготовиться и собраться. Хорошо, что у меня есть картотека вещей в путешествие, ты помнишь, я тебе показывал, карточки со списком того, что нужно взять в зависимости от длительности путешествия. И еще хорошо, что для стран Ближнего Востока не нужно специальных прививок. Я только должен заехать завтра во Дворец, чтобы взять мои официальные рекомендательные письма, подписанные самим сэром Джоном, ты ж понимаешь, и талоны Cook. И last but not least, и еще кредитное письмо, которое финансовая служба срочно заказала в «Швейцарском кредите». Ах, дорогая, я вот еще что хочу тебе сказать, но попробуй понять меня с полуслова, слушай внимательно: мне не кажется, что некая личность осмелилась бы взять на себя инициативу такого масштаба, ты понимаешь, о ком я говорю, ну, одна из последних букв в алфавите. Думаю, инициатива исходит сверху, очень — очень сверху. С моей точки зрения, инициатива должна исходить от Сюзанны, ты понимаешь, Сюзанны, с которой мы завтра вечером ужинаем. Ну, в общем, мы об этом еще поговорим. Кстати, я забыл самое важное. Ты знаешь, видимо, мы будем ужинать в его номере. Я скажу тебе почему. Из хорошо информированного источника, начинающегося на букву «К», которому под строжайшим секретом я рассказал о завтрашнем ужине, я узнал, что у него в «Ритце» целая квартира, я имею в виду целая в том смысле, что кроме спальни и ванной, как обычно, там еще есть гостиная и столовая! Столовая, представь себе, сколько он должен платить за неделю! А из другого источника я узнал, что у него есть слуга-аннамит, который не принадлежит к персоналу отеля, то есть личный слуга, представляешь. Я думаю, у этого слуги должен быть свой номер в гостинице, но об этом мне никто не смог дать достоверной информации. В общем, собрав все эти сведения воедино, столовая и личный слуга, я почти полностью уверился в том, что ужинать мы будем у него в номере. Ну, в общем, завтра все будет ясно. Скажи, дорогая, ты как? Раз хорошо, тем лучше. В любом случае, тебе надо сегодня пораньше лечь спать, чтобы завтра ты была в форме. Скажи мне, ты не хочешь поехать со мной в командировку? Париж, Лондон, Брюссель! Сирия, Палестина, экзотика! Ты знаешь, с моими командировочными и представительскими расходами все получается даже почти без дополнительных трат. Нет? Ладно, ладно, как хочешь, мне бы это было приятно, но как хочешь. Ладно, я тебя покидаю, потому что меня ждет большая работа, я останусь здесь на обед, но вернусь рано, чтобы начать собираться, господин ван Вриес был не против, чтобы я ушел сегодня пораньше, как только справлюсь с тем, что мне осталось доделать. Ну, тогда до свидания, до скорого, дорогая.

Он положил трубку и улыбнулся своей детской улыбкой. Провалиться на этом месте, с какого-то момента ему начало бешено везти (это было везение рогоносца). Переведен в ранг «А» уже как семь дней, будет ужинать с замом генсека и в двенадцать пятьдесят отправится в миссию.

— В спальном вагоне первого класса я сниму смокинг, положу его в сумку-шкаф, чтобы он не мялся, надену пижаму и скользну в прекрасную кровать! Отдельное купе, старина! Я не какой-нибудь нищеброд! Я хозяин жизни!

В карманное зеркальце он полюбовался на хозяина жизни, состроил ему нежную гримаску, сказал ему, что он — его дорогой Адриан, настоящий бандит, первостатейный удачник. Единственная загвоздка — двенадцать недель без нее. Не видеть ее, возвращаясь вечером к себе в гостиницу? Ну, ничего, три месяца быстро пройдут. И потом — возвращение, она в его объятьях, и он, великолепный дипломат, вернувшийся с Ближнего Востока, загорелый, увенчанный лаврами! В ожидании, в свой первый парижский вечер, то есть послезавтра, в отеле «Георг V», он уляжется в кровать в восемь вечера, станет читать детективный роман и закажет потрясающий ужин, все то, что он любит: обильные закуски, угорь по-нормандски, фаршированные свиные ножки или просто гриль, это тоже вкусно, с воздушным пюре и горчичным соусом, и кучу всего другого вкусного, и роскошное вино, нужно будет посмотреть по карте, и на закуску пирог с засахаренными фруктами — и все это в постель, у них есть для этого специальные столики, и наслаждаться всем этим, почитывая детектив! Вот это жизнь! Он встал и два раза крутанулся вокруг собственной оси, чтобы лучше оценить свою миссию.

— А теперь надо срочно пожрать чего-нибудь, я умираю с голоду. Вперед, пошли!

В коридоре он пошел широким легким шагом, он был исполнен блаженства, он чувствовал себя властелином мира. Провалиться на этом месте, когда такая шишка повышает тебя в ранг «А» и вдруг ни с того ни с сего приглашает на ужин, что уж тут думать-гадать, значит, атомы так сложились. Внезапно он представил себя за завтрашним шикарным столом, слева от зама генсека, представил себя блестящим и очаровательным, беспечно курящим сигару, под восхищенным взглядом босса, пораженного тем, что он ему выдает про Вермеера и Пруста. Кто знает, может, придет день, он будет называть его «друг мой» или просто «Солаль», запросто, между бокалом дорогого коньяка и толстой сигарой. Право же, Солаль! А на этого Веве наплевать! Веве не ужинает с замом генсека! И на литературу в общем тоже наплевать! Гораздо шикарней быть дипломатом с миссией и с отдельным сортиром в гостинице «Георг V».

В ресторане, кривя от волнения губы, он попытался спокойно объявить о своем отъезде с миссией коллегам, пожимал руки на прощание. Он чувствовал такую симпатию к этим бедолагам, которые останутся сидеть в своих тесных кабинетах, склонившись над скучными каждодневными досье, а его в это время ждет шикарная жизнь, спальные вагоны, роскошные гостиницы, обильные пирушки со знаменитостями! На вопросы коллег он скромно отвечал, что это обычная поездка для сбора информации, но не развивал тему, чтобы все поняли, что речь идет о секретной миссии. Когда тема была исчерпана, он живо стал интересоваться вопросом, кто заменит начальника отдела разоружения, как раз недавно назначенного военным министром в его родной стране.

Вернувшись в кабинет, он зажег дорогую сигару, которую купил, чтобы отпраздновать свою миссию, широким жестом выпустил клуб дыма и решил, что ему недосуг заниматься камерунским досье, рутинной работой, недостойной дипломата высокого класса. А нужно просто нагло пустить его в работу, вот! Посасывая кончик сигары, чтобы самому себе казаться человеком действия, он схватил досье по Камеруну и написал на листе для внутренней корреспонденции: «Господину Ле Гандеку. Приведите в действие, пожалуйста. А.Д.». Отлично. Который час? Без двадцати три. Нет, еще рановато уходить. Ох, черт, но ему же еще собирать вещи в дорогу, и потом, шутка ли, он ужинает вечером с замом генсека!

— Алле-оп, смываемся!

Он защелкнул на ключ выдвижные шкафы, потянув за ручки, убедился, что все дверцы закрыты надежно, особенно внимательно проверил дверцы «лепрозория» и «кладбища». Затем, чтобы закрепить впечатление надолго и освободить себя от всякого беспокойства в течение трех месяцев поездки, объявил во весь голос, для вящей убедительности: