1914. Июнь

Эст-Тойла

Вервэна

Как пахнет морем от Вервэны И устрицами, и луной! Все клеточки твои, все вены Кипят Вервэновой волной. Целую ли твои я веки, Смотрюсь ли в зеркала очей, Я вижу сон чаруйный некий, В котором море все свежей. Неистолимою прохладой Туда, где крапчатый лосось. Где чайка взреяла Элладой, Влекусь я в моревую сквозь. Но только подойду я к морю, Чтоб тронуть шлюпки бичеву, Со сном чаруйным впламь заспорю, К тебе у моря воззову! Повеет от волны Вервэной, Твоею блузкой и косой. И, смутным зовам неизменный, Я возвращусь к тебе с тоской.

1914. Июнь

Эст-Тойла

Письмо хорошей девушки

Милый, добрый! пожалейте Бедную свою пичужку: Мельницу сломали нашу, Нашу честную старушку. Больно. Тяжко. Бестолково. Все былое рушат, губят. Люди ничего святого, Дорогого нам, не любят! Знали б вы, как я тоскую!.. Потоскуемте же вместе… Может быть, теперь пивную Выстроят на этом месте?!.. Пустыне смеют, — я сломаю! Отомщу за честь старушки! Добрый, милый! вы поймите: Няня!.. мельница!.. игрушки!..

1914. Июнь

Эст-Тойла

Рондель белой ночи

Сегодня волны не звучат, И облако — как белолилия. Вот английская эскадрилия Плывет из Ревеля в Кронштадт. Ты на балконе шоколад Кусаешь, кутаясь в мантилии. Сегодня волны не звучат, И облака — как белолилии. Я у забора. Горный скат. Ах, ленно сделать мне усилия — Сбежать к воде: вот если б крылия! Я странной немотой объят И жутью: волны не звучат.

1914. Июнь

Эст-Тойла

Октава

Татьяне Краснопольской

Заволнуется море, если вечер ветреет. Если вечер ветреет, не слыхать мандолин. А когда вечер сонен, заходи, — и зареет И зареет над морем голубой Вандэлин. Вандэлин околдует, Вандэлин обогреет, Обогреет живущих у студеных долин.   У студеных долин, где приют голубей,   Замиражится принц бирюзы голубей!

1910. Август

Поэма между строк

1 Мечты мои всегда у моря — Того, откуда я бежал, Себя безвольем опозоря, Боясь любви, как змейных жал… Я помню: сумерки лиловы… Да, север, сумерки и май… Идем втроем, Их две. Как новы! Как неисчерпанны! — познай! Олесенное побережье И повороты, и холмы… Какая нега! фразы реже… И нет ли нас? И есть ли мы? Ах, я не знаю, не узнаю, Как я не знал тогда, тогда!.. Но к северу, но к морю, к маю! — Всегда не здесь, всегда туда! Не от того, что здесь мне плохо: Мне лучше, мне милее здесь, Но не сдержать о прошлом вздоха, И я, — так что ж? — я в прошлом весь… 2 Стояли в полночь у обрыва Я, мой Перунчик и жена… Как Эда Финского залива, Светила бледная луна… О той я думал. У рыбачьих Хибарок, лодок и сетей Сверкнули глаза два горячих, Меня зовущих из ветвей… Я вздрогнул, — я шагнул для спуска! Смелей с уступа на уступ! Звала батистовая блузка И очерк тех, — вервэнных, — губ… Но тихо мне жена сказала С неизменившимся лицом: «Пусть подождет дочь адмирала, Не торопись, — мы все сойдем»… Как можно было в силуэте Среди деревьев, сверху вниз, Узнать соперницу, — в ответе Нуждается такой сюрприз… 3 Дни, лепестковые как розы!.. Вдыхали счастья впопыхах!.. …Елены Яковлевны слезы, И мой перед слезами страх… Забуду ли и вас, профессор, Анатом, сводник и хитрец, Ползун по скалам и повеса, Рогатых жен родной отец?… Забуду ли террасу с пивом, Ваш разговор с моей женой, И тут же фразу: «под обрывом», Закушенную ветчиной?… Забуду ли и нашу шлюпку И бурноволновый волан? Скидаемую быстро юбку, На пляже позы «под Дункан»?… А после звука Берлиоза — Ее призыв в ночных полях!.. …Елены Яковлевны слезы, И мой перед слезами страх?…

1914. Август

Мыза Ивановка

Яблоня-сомнамбула

Спит белая вешняя яблоня. Ей любо, как девушке, грезить. Что, в зеркале неба корабль луня, Восходит тоскующий месяц. Плывет над землею он алчною, Во влажном скользит малахите. Он дышит дыханием яблочным И сердце ее он похитил. О грезы! К нему вы зареяли… Вас месяц приветливо встретил… Вам знойно, — просите о веере, — И жар вам овеерит ветер.