____ Лениво солнце брызжет над холмами. Вдали в долине сизый влажный пар. В руках тупые ножницы с пружиной. Под лозами кирпичная земля. Все маскарад — и этот старый фартук, И этот мирный, благодатный труд, И рук чужих неспешное движенье, И ножниц звяканье среди безмолвных лоз… Но близко все… Как песнь из детской книги, На перепутье всплывшая в душе. Жена хозяина, увядшая Церера, В соломенной — корзиночкою — шляпке, Под подбородком затянула бант. Мы с нею рядом. Сквозь резные листья, Склонившись к гроздьям, взглянет на меня И улыбнется вежливо и кротко: Не правда ли, как наш Прованс красив? Вы — чужеземец? Там, у вас в России, Стряслась какая-то, слыхали мы, беда?.. Что ж, поживите в ласковом Провансе,— Здесь хорошо… и места хватит всем,— Так я толкую кроткую улыбку И взгляд участливый еще прекрасных глаз. ____ За гроздью гроздь летит в мою корзину,— Крупны, как слива, сочные плоды, Налет свинца сиреневым румянцем Тугие виноградины покрыл… Под сенью листьев налитые кисти Просвечивают матовым стеклом. Вот розовый-медовый «Барбаросса», Вот желтая-янтарная «Шасла», Вот черный-иссиня… Прижмешь к ноздрям — вино! Полна корзина… Вскинешь на плечо — Быка бы, кажется, через плечо забросил — И, спотыкаясь, вдоль разрыхленной гряды Бредешь к чернеющим у хижины корчагам. Сползают гроздья в тесное дупло, Пестом корявым их тесней притопчешь, Сок хлюпает и радостно шипит. Раздолье пчелам! Пьют не отрываясь. Мул у стены, ушастый гастроном, Кисть оброненную вмиг притянул губами И хряпает, расставив ноги врозь, Закрыв глаза в блаженном упоенье… А рядом на соседней полосе Верзила-парень, долговязый циркуль, Застрял в кусте: одной рукою в рот, Другою — в крутобокую корзину. Обычай свят: во время сбора ешь, Не разоришь хозяина, хоть лопни! Хозяйские внучата между тем, Лукавые мальчишка и девчонка, Подкрались сзади к парню, как лисята, И вымазали вмиг его лицо Густым багряным соком винограда… Смеется бабушка, сам парень гулко ржет, И заливаются неудержимо внуки… Обычай свят: во время сбора — ешь, Но если вымажут, то, чур, — не обижайся! ____ Под зыбкой тенью перечных деревьев За трапезой полуденной сидим… На старом ящике палитра вкусных яств: Багровый срез ослиной колбасы, Янтарный сыр с коралловою коркой, Ковш с фигами, — вдоль кожуры лиловой Припали к трещинкам тигровой масти осы… Надломишь хлеб — так вкусно хрустнет корка! Жужжит над бровью пьяная пчела, В сентябрьском солнце мягко мреют горы, За скатом шлепает дремотная волна, И листья лоз так ярко-изумрудны, И бархатный так темен кипарис, Что закрываешь медленно глаза, Чтобы раскрыть их в изумленье снова… На что смотреть? На дальние леса? На синие глаза хозяйской внучки? На сизый остров в дымной полумгле? В руке стакан. Чуть плещется вино… Благослови, Господь, простых чужих людей, Их ясный труд и доброе молчанье, И руку детскую в ладони неподвижной… <1928>

Городок *

У подножья лесных молчаливых холмов        Россыпь старых домов. Пирамидкой замшелой восходит костел,        Замыкая торжественно дол. В тихой улочке стены изгибом слились.        Спит лазурная высь… Парусит занавеска над входом-норой.        Гусь кричит под горой. Здесь, в лавчонке глухой, отдыхает душа.        Выбирай не спеша Стопку старых конвертов, лежалый бисквит,        Колбасу из ослиных копыт… Пахнет затхлой корицей, алеет томат,        Мухи томно жужжат, И хозяин, небритый сухой старичок,        Равнодушен, как рок. Вот и почта. Над ящиком стерлись слова.        Под окошком трава… Опускай свои письма в прохладную щель,        Господин менестрель! За решеткой почтмейстер, усатый бандит,        Мрачно марки слюнит. Две старухи, летучие мыши в платках,        Сжали деньги в руках. И опять я свободен, как нищий дервиш.        Влево — мост и камыш, Вправо — тишь переулка, поющий фонтан,        И над плеском — лохматый платан. Колченогие старцы сидят у бистро,        Олеандр пламенеет пестро… Средь домов вьется в гору дорога-змея,        И на каждом пороге — семья. Сквозь каштаны пылает сверкающий диск.        Площадь. Пыль. Обелиск. Как во всех городках, этот камень простой        Вязью слов испещрен золотой. Имена, имена… Это голос страны,        Это скорбное эхо войны: «Кто б ты ни был, прохожий, замедли в пути        И детей наших мертвых почти». Я склоняю чело… Здесь вокруг — их земля,—        И холмы, и поля… Только звона своих колокольных часов        Не слыхать им вовеки веков, Только в глине чужой под подножьем креста        Обнажились оскалом уста, Только ветер чужой, вея буйным крылом,        Напевает им черный псалом… вернуться