НА РАССТОЯНИИ *

Друзья и родственники холодно молчат, И девушки любимые не пишут… Печальна жизнь покинутых галчат, Которых ветер бросил через крышу,— Еще печальнее нести из poste-restante [27] В глазах усмешку, в сердце ураган. Почтовый франт сквозь дырочку в окне Косится на тебя с немым презреньем: Как низко нужно пасть в своей стране, Чтоб заслужить подобное забвенье! За целый месяц только carte-postale [28]: Внизу «поклон», а сверху — этуаль. Противны горы, пальмы и маяк! На языке вкус извести и серы. Ужель все девушки вступили скопом в брак, А все друзья погибли от холеры?! Иль, может быть, пронесся дикий слух, Что я ограбил двух слепых старух? Все может быть… У нас ведь всяким вракам На расстоянье верят так легко. Уехал — значит, шулер и собака… Поди, доказывай, когда ты далеко! А девушки любимые клюют Все то, что под рукою, рядом, тут… Особенно одно смешно и кисло знать: Когда вернешься — вновь при свете лампы Друзья сойдутся и начнут ругать И наш и заграничные почтамты — Окажется, что зверски все писали, Но только письма, как всегда… пропали. <1910> Santa Margherita

БОЛЬНОМУ *

Есть горячее солнце, наивные дети, Драгоценная радость мелодий и книг. Если нет — то ведь были, ведь были на свете И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ… Есть незримое творчество в каждом мгновенье — В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз. Будь творцом! Созидай золотые мгновенья. В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз… Бесконечно позорно в припадке печали Добровольно исчезнуть, как тень на стекле. Разве Новые Встречи уже отсняли? Разве только собаки живут на земле? Если сам я угрюм, как голландская сажа (Улыбнись, улыбнись на сравненье мое!),— Это черный румянец — налет от дренажа, Это Муза меня подняла на копье. Подожди! Я сживусь со своим новосельем — Как весенний скворец запою на копье! Оглушу твои уши цыганским весельем! Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье. Оставайся! Так мало здесь чутких и честных… Оставайся! Лишь в них оправданье земли. Адресов я не знаю — ищи неизвестных, Как и ты, неподвижно лежащих в пыли. Если лучшие будут бросаться в пролеты, Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц! Полюби безотчетную радость полета… Разверни свою душу до полных границ. Будь женой или мужем, сестрой или братом, Акушеркой, художником, нянькой, врачом, Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом. Все сердца открываются этим ключом. Есть еще острова одиночества мысли. Будь умен и не бойся на них отдыхать. Там обрывы над темной водою нависли — Можешь думать… и камешки в воду бросать… А вопросы… Вопросы не знают ответа — Налетят, разожгут и умчатся, как корь. Соломон нам оставил два мудрых совета: Убегай от тоски и с глупцами не спорь. Если сам я угрюм, как голландская сажа (Улыбнись, улыбнись на сравненье мое!), — Это черный румянец — налет от дренажа, Это Муза меня подняла на копье. <1910>

ПРИЗНАНИЕ *

Какая радость — в бешенстве холодном Метать в ничтожных греческий огонь И обонять в азарте благородном Горящих шкур дымящуюся вонь! Но гарь от шкур и собственного сала Ничтожных радует, как крепкий вкусный грог: «В седьмой строке лишь рифма захромала, А в двадцать третью втерся лишний слог…» Цветам земли — невиннейшим и кротким — Больней всего от этого огня… Еще тесней встают перегородки, Еще тусклей печальный трепет дня. От этой мысли, черной и косматой, Душа кричит, как пес под колесом! Кричи, кричи!.. Ты так же виновата, Как градовая туча над овсом… <1910>

<ДОПОЛНЕНИЯ ИЗ ИЗДАНИЯ 1922 ГОДА >

ВИЗИТ *

Садик. День. Тупой, как тумба, Гость — учитель Ферапонт. Непреклоннее Колумба Я смотрю на горизонт. Тускло льются переливы. Гость рассказывает вслух По последней книжке «Нивы» Повесть Гнедича «Петух». Говори… Чрез три недели Сяду в поезд… Да, да, да! — И от этой канители Не останется следа. Садик. Вечер. Дождик. Клумба. Гость уполз, раскрывши зонт. Непреклоннее Колумба Я смотрю на горизонт. <<1911>><1922> Кривцово вернутьсявернуться

27

Почта до востребования (фр.).

вернуться

28

Почтовая открытка (фр.).

вернутьсявернутьсявернуться