— Могу. Стихами, — сказала я. И прочитала ему свои стихи о Белоруссии и главы из поэмы, которую тогда начала писать.
Поездка в Россоны входила в план моей командировки, но я никого не предупреждала о своем приезде всего на несколько часов. Вдвоем с молодым водителем мы до позднего вечера ходили по городу юности Петра Мироновича Машерова, разговаривая с местными жителями.
Особенная атмосфера в Россонах.
В партизанские отряды здесь в годы войны ушло более пяти тысяч человек, а те, что остались, поддерживали партизан, нередко становились заложниками карателей, трагически погибали. Кроме того, здесь дислоцировалось несколько партизанских бригад Калининской области, некоторые другие партизанские бригады, много специальных диверсионных групп.
Но есть и другие, менее заметные факты, черты, детали, позволяющие почувствовать атмосферу тех лет: рассказ бывшего партизана, недавно посаженный и уже крепкий молодой дубняк, тропинка, по которой когда-то провели заложников к месту расстрела...
Мы возвращались в Минск на рассвете. Небо впереди было бурым, как и 24 часа назад. Может быть, ночные огни города так отражались в облаках? Но мне чудилось, что бурое зарево — отражение давнего боя. За справедливость.
— Я вот что решил, — неожиданно сказал Иван. — Поработаю на «газике». Покажу себя!
...Жизнь Петра Мироновича Машерова вскоре трагически оборвалась. Может быть, в стихах и главах из поэмы «Коммунист», которые я привожу здесь, мне хотя бы в малой степени удалось показать, какой это был человек.
СЕСТРА-РЕСПУБЛИКА На прекрасном живом челе — Дума, словно полет орла. ...Я была на твоей земле, Я была на ней, я была! Сквозь дыханье сухой жары И дождей ледяную жуть Поднималась на край зари — В даль мечты твоей заглянуть. Не забыть мне разлив полей И Хатыни колокола... Я была на земле твоей, Я была на ней, я была! Не на миг, не на краткий час Благодарна тебе навек За сияние теплых глаз, За величие тихих рек; За синеющий твой простор, Что с годами мне все милей, — В окруженье твоих сестер, От морей до других морей. Расцветай же и хорошей, Беспокойную жизнь люби. Пусть хранится в твоей душе Хоть частица моей судьбы. Пусть всегда — в свете дня, во мгле — Не стихает, как шум крыла: Я была на этой земле, Я была на ней, я была! В «АКСАКОВЩИНЕ», ПОД МИНСКОМ Чеканка снеговых лесов. Лебяжья прелесть их; Причуды благотворных снов На ветках ледяных. А рядом — тени амбразур, Суровое литье. А выше — нежная лазурь, Как будто лен цветет. Великолепье хохломы, Свист ветра-дикаря. И это все — в душе зимы, В зените декабря. Храня живительный огонь, Бессмертия звено, Прикрыла добрая ладонь Озимое зерно. БЕССМЕРТНЫЙ ЗВОН ХАТЫНИ Народный подвиг воплотился в нем И единичной, хрупкой жизни малость. Все то, что стало современным днем. Все то, что было и не состоялось. Обвал рассветов, лезвия лучей, Луна, взошедшая тревожным диском. Смолистый грозный аромат свечей На соснах в Подмосковье и под Минском; И синеглазый белорусский лен, И лучезарность утреннего цеха, Ничем фальшивым он не замутнен, Хатыни перезвон — Вселенной эхо. Мне чудится: я выжжена дотла, До алой угасающей полоски. Но свой целебный звон колокола, Как светлый дождь, роняют на березки. Прости меня за то, что я брала Поблажки от судьбы как чаевые, Что лишь в закате дня колокола Хатыни я услышала впервые. ...Твои мечты, тревоги и дела, Твое презренье к показной рутине Почувствовала я и поняла, Когда вошла в прозрачный звон Хатыни. БУДИЛЬНИК Обугленный будильник в Бресте есть, — Как будто из давнишней жизни весть. Его завод оборван был в тот миг, Когда небесный исказился лик. Застыли те свинцовые ветра На давних четырех часах утра. Мне говорят: — Давно прошла война. Фронтовикам, естественно, почет. Героев не забыты имена. Но жизнь в иных параметрах течет. Наверно, так. Но мы из разных мест, Как за живой водой, стремимся в Брест. Уверены, что молнии зигзаг Не только вероломство осветил, Но заново окрепшую — в слезах, В жестокой муке — правду добрых сил; Порядочность, отвагу, совесть, честь. Планеты одухотворенный лик. Обугленный будильник в Бресте есть. Запечатлен извечной схватки миг. ОСНЕЖИЦКИЕ ХЛЕБА Утро деловитой свежести, День с кипучими делами, Строгий ритм полей оснежицких Властно овладели нами. Здесь земля крута характером, — Все бугры да косогоры, Но давно сдружились с трактором Белорусские просторы. Но проверена пословица Трудной урожайной нивой, — Что земля тому поклонится, Кто хозяин справедливый. Хороши хлеба оснежицкие, Зерна в их зенитной силе. Сколько терпеливой нежности Хлеборобы в них вложили! ПРИРОДЫ ПАМЯТНИК Порой в чужом экспрессе грезишь, Чужой качает время маятник, И вспомнишь вновь дорогу в Несвиж, Сосну и дуб — «Природы памятник». Сосна так смело дуб обвила, К нему приникла кроной иглистой, Что дуб, лесного царства символ, Века с ее поддержкой выстоял. Менялись нивы, реки, ветры, Но не придумали ваятели Полнее счастья для планеты, Чем вдохновенное объятие. Завидую сплетенным веткам. И, где бы ни была на свете я, Мне видится в объятье крепком Секрет великий долголетия.