Замки оказались не так просты, как ей подумалось при беглом осмотре. Обыкновенная оструха и пластинка, в восьми из десяти случаев отпиравшие замок, не помогли. Раштан запыхтела и развернула чехол. Пальцы пробежали по двум десятками кривулек, рогулек, цепунов и тыкушек, выбрав некоторые из них. Сколько-то минут спустя раздался тихий щелчок. Дужка выскочила наружу. "То-то же", - девушка довольно поворчала под нос, принимаясь за следующий замок.

Когда последний - четвертый - щелкнул, соскальзывая в подставленную ладонь, за спиной шумно выдохнули. От неожиданности гоблинка дернулась, и чехол чуть было не съехал с колен.

- Дьявол!

От голоса учителя девушке стало по-настоящему страшно. Сжав отмычки в руках, она попыталась незаметно просунуть их под ремень.

- Поздно. Поднимайся.

Таша встала на ноги и обернулась. Одор смотрел на крышку подземелья и снятые замки. Когда взгляд мужчины остановился на отмычках, лицо его потемнело, хотя и так уж было чернее тучи. Он прикрыл глаза, вдохнув и выдохнув пару раз, а затем медленно и очень тихо, словно опасаясь сорваться на крик, выдавил три слова:

- Я в бешенстве.

Раштан сглотнула в ожидании взбучки. Но Одор больше не проронил ни звука. Отвернулся, прошел к сумкам, закинул свою на плечо и, подцепив на ходу ташину, бухнул ее к ногам гоблинки. Девушка, прикусив губу, вложила в требовательно протянутую руку чехол с отмычками, который тут же скрылся в одном из карманов гетоны.

Без предупреждения, повинуясь движению кисти, из тесно подогнанной рамы вырвалась и отлетела в дальний конец зала деревянная, окованная железом крышка подземного хода. Грохот наполнил колодец опустошенной ратуши, раня слух. Из оконных проемов порхнули  испуганные птицы. Обрывки паутинного пледа, метнулись с потоком воздуха, медленно опадая вниз. Одор, даже не переведя дыхания и не поморщившись, ступил на первую из уводящих вниз узких и высоких ступеней. Когда рыжая макушка скрылась в сырой и затхлой темноте, Раштан, проскрежетав зубами, двинулась следом.

Одор сбегал по лестнице с завидной прытью. Таша, сдерживая злые слезы и проклятия, нащупывала носком обуви каждую ступень - в кромешной тьме не видно было ни зги. Когда спустились ниже, свет померк, под ногами стало омерзительно скользко и мягко, а каменные стены, казалось, жадно проглатывали каждый занесенный пришельцами звук. Раштан слушала удаляющийся топот ног, чувствуя, как разделившая ее и учителя безликая чернота скользит холодным шелком по коже.

Таша готова была разрыдаться от обиды и унижения. Разве могла она подумать, что Одор так взбеленится при виде отмычек. Да, она обещала завязать со своим неприглядным прошлым, избавиться от уличного жаргона, пересмотреть свое отношение к окружающим и их собственности... Обещала вышвырнуть отмычки... Рассталась, между прочим, с ч-е-т-к-а-м-и! А ведь они сделаны были из зубов, которые гоблинка вырывала у типов, вставших на ее пути. За эту низанку человеческих клыков в Чаргароте, где она прожила четыре года при дворе Воров и Подонков, ее прозвали Зубной Ведьмой. Не "шмыгой" какой-нибудь, не "потрошилкой" - Зубной Ведьмой! Это вам не хухры-мухры. Но разве ж учителю понять... Небось считает теперь, что она обманула его доверие, не сдержала слово, плюнула в спину.

Коснувшись пальцами стены, гоблинка ощутила склизкую поверхность и тут же отдернула руку. По позвонкам проскакали ледяные кузнечики. Еще на входе за шиворот ей угодил паук. Девушка придушила его через кофту, но, похоже, он начал приходить в себя - в основании шеи вяло заворочалось. Плечи передернуло. Раштан, кусая губы, только бы не заскулить плаксиво, остановилась и сунула руку за ворот. Нечто засуетилось, завозило лапками. У гоблинки вырвался дрожащий стон. При том, что с удовольствием могла перекусить ужиком, она до судорог ненавидела пауков. Сухие, суетливые и отвратительные на вкус. Пятерня сгребла улепетывающую мохнатую гадость и судорожно зашвырнула паука в темноту. На ладони осталась пакостная щекотка.

В это время внизу занялось голубое зарево, и из мрака выступила человеческая фигура. Это Одор растер цержи, и теперь стоял у подножия лестницы, освещая дорогу для Раштан. Гоблинка замерла на секунду, изучая профиль учителя: взгляд направлен в стену, нижняя губа закушена - ничего хорошего. Когда Одор мотнул головой и посмотрел вверх на Ташу, она, поежившись, двинулась к нему.

- Нам стоит поспешить.

Мужчина протянул гоблинке цержу, переступая порог.

Она не решилась спросить, к чему спешка, молча топая следом. Неизвестно, заговорила бы она вообще, если б не... Глухое долгое бурчание в животе Раштан прозвучало угрожающе. Одор развернулся, и девушка потупилась, едва скрестились взгляды. Да, она была страшно голодна. Ведь завтрак по некоторым причинам не состоялся. Беззвучный вздох вызвал у Таши еще большее смущение.

- Привал, - тихо и как будто устало обронил Одор, отыскивая глазами подходящее место

- Простите меня, учитель, - слетело с губ девушки само собой в неодолимой необходимости облегчить душу.

- Думать надо, Таша. Головой думать, - Одор не скрывал досады.

- Я не...

- Мы должны были войти с "черного хода", а ты, грубо говоря, взяла и позвонила в воротный колокол: ку-ку, а вот и мы. Встречайте.

- То есть?

- На замках висели бубенцы.

- Какие еще бубенцы? - Таша подумала, что сходит с ума - ни слова не могла понять из того, что ей говорили.

- Предупреждающие заклинания. Вроде печатей. Теперь они взломаны, а тот, кто их накладывал, знает о нас.

- Да кому вообще взбрендилось страховать вход в эту могилу!?

- Магам. На щите крупным планом их герб.

Гоблинка окончательно смешалась.

- Герб Коалиции - это грифон на фоне скрещенных мечей. При чем тут змеи и глаз?

- Глаз?.. Ах нет, Раштан. Этот символ читается, как "рот", а черта - прижатый к губам указательный палец. Все вместе дает знак молчания, - поясняя, Одор примостил поклажу у основания низкой толстой колонны в центре зала и принялся доставать еду. - Два века назад символами магии были мудрость, бесценность знаний и тайна, неразглашение. Сейчас наступила эпоха боевых магов и чародеев-политиканов. Могущество, сила, власть и агрессия. Раньше маги были загадочной кастой мудрецов и ученых. Теперь это орден, протянувший нити надо всей империей, а так же за ее пределы. Верхушка дергает за веревочки, время от времени придушивая или отпуская. Я бы присвоил им эмблему паука... хотя меня никто не спрашивает.

Таша приняла берестяную коробочку, обернутую тканью. Пока учитель протирал ложки, она развязала платок и сняла крышку. Холодная каша застыла комочками, три куска солонины сиротливо прижались к бортику коробки. Пристроившись кое-как на покатом пьедестале, принялись за еду. Молча. Заметив, как гоблинка старательно избегает касаться последнего ломтика мяса, Одор подвинул его ложкой в ее сторону.

- Так вы не сердитесь за отмычки? - осторожно спросила она, отправляя мясо в рот.

Мужчина фыркнул, подавившись, и потянулся за флягой.

- Девочка моя, - выговорил он, наконец, - если подобное еще раз повторится, ты вольна будешь идти на все стороны света, кроме той, куда пойду я. Хоть обратно в Чаргарот к подонкам и головорезам! Гляжу, тебя до сих пор манит тот образ жизни, который ты вела до нашей встречи.

- Нет. Не манит, - тихо возразила Таша, опустив глаза.

- Пойми ты, я хочу доверять той, кого решил обучить вещам, не известным ни одному из магов Раминара. А ты выкидываешь такие коленца! Раштан, я не добрый дядя-воспитатель. Я не спаситель заблудших овец. Давай проясним раз и навсегда. Я иду с тобой на поиски непонятно чего не от избытка благородства. У меня тут присутствует шкурный интерес. Мне нужен товарищ. Такой, который без колебаний приходит на помощь, который шагает рядом со мной, потому что это его выбор, потому что знает: я прикрою ему спину так же, как он прикроет мою. Я спокойно потащил бы тебя к Азг-Керуаг и без твоего согласия, - Таша почувствовала, что Одор смог бы сделать это, несмотря на любое даже самое яростное сопротивление, - но мне нужен то-ва-рищ, а не наемник или слуга. Поэтому я здесь. В этом запечатанном драными магами подземелье. Тащусь черте куда, черте за чем только из-за того, что для тебя, Раштан, это важно. Пойми, наконец. Я ожидаю взаимности с твоей стороны. Сделай же то, что важно для меня. Будь впредь честна со мной.