Первый поезд конструкций на плотину Валерий притащил тягачами тогда, когда клети уже были выставлены. Крайнов с Жильцовым нивелировали основание под монтаж. Валерий подумал: как Пат и Паташон — Крайнов с нивелиром, Жильцов с рейкой. И что они в этой мути видят. Котов, не сбив ни одного колышка, поставил трейлер. Тут же саданула мысль: а как сдадут эти клети, дадут просадку? Конструкция-то, дай бог здоровья, тяжеленная. Но, бросив взгляд на домкраты-бутылки, тонн в сто грузоподъемностью каждая, успокоился.

— Ну что, Егор Акимович, — подбежал он к Жильцову, — выставлять? У вас все готово? Принимай конструкцию…

Жильцов переглянулся с Крайновым. Крайнов кивнул.

— Ну что ж, Валерий, — с некоторым раздумьем сказал бригадир, — поручаем тебе, твоему звену первую деталь поставить.

У Валерия вдруг перехватило дыхание.

— Мне?! — чужим голосом переспросил он.

— Людей из-под груза уберите, — предупредил Крайнов.

Валерий понимая, какое дело ему доверили. Застропили двумя «пауками» тавровую балку нижнего пояса моста. Еще раз посмотрел, ощупал Валерий строповку. Нет ли перекоса, не пережало ли трос, сам уложил в зев на гак все стропы. Ветер срывал и срывал морозный туман с плотины и сваливал его к противоположному берегу реки. Он будто в помощники записался: крановщику было легче ориентироваться, отчетливее выделялась балка.

— Внимание! — свистнул Котов.

Кран коротко отозвался.

— Вира!

Кран крякнул три раза, и запели блоки, зазвенели тросы, и — кран присел. Мелькнуло мгновенное желание дать отмашку — отбой. «Так однажды было, кран «приседал», на Вилюе», — вспомнил Валерий, и ему сделалось жарко. Тогда поднимали базу экскаватора. В то время Жильцов только «натаскивал» Валерия. Груз был до предела тяжел, и все тогда затаили дыхание — возьмет ли кран. Валерий стоял рядом с Егором, а Егор шапку сдвинул на затылок. Это он делал только в самом крайнем волнении. Егор вскинул руки, кран натужился и взял груз, и база экскаватора оторвалась от земли. Валерий взглянул на стрелу, на небо, на тучи, и ему показалось, что кран падает. Валерий закричал. Крик резкий, пронзительный, он и сейчас его помнил. Крановщик резко нажал на тормоза — загудело, затрещало, застонало. Валерий открыл глаза. Стрела крана была свернута в рулон. От резкого торможения лопнул трос, стрела пошла с такой силой вверх…

Валерий на всю жизнь запомнил тот случай и правило: один командует краном. Никому не дозволяется махать руками, сбивать крановщика.

Крайнов сейчас наблюдал за Котовым, но и пальцем не пошевелил, порядок есть порядок. Людей рядом нет — не ровен час, оборвется кольцо «паука» на таком морозе. Егор тоже следит вполглаза за Котовым, но у него правило: доверил звеньевому или монтажнику — не мешай, не встревай во время работы. Встрял сам — снял с другого ответственность. Во время перекура он разберет работу Валерия, отметит плюсы и промахи. Валерий рукавицы сбросил, замер, только правая рука на вылете, большой палец работает, показывает направление — лево или право. Егор оценивает выдержку парня. Балка оторвалась от трейлера — просвет миллиметров двести. Валерий останавливает подъем. Эти минуты кажутся Егору годом. Но вот балка снова поплыла в воздухе, описала полукруг и остановилась над клетями. Поползли еще минуты. Подходит Егор Акимович. Он не торопится, горячку пороть не станет: сыпьтесь с неба камни — у него свой почерк в работе. Егор еще раз проверил оси — не сбили ли струны, и только тогда велел Валерию опустить на место балку. Только она коснулась клети, как монтажники тут же направили ее в створ по Егоровой отметке красным карандашом на самом верхнем брусе. Кран опустил конструкцию, тросы ослабли, облегченно вздохнул и Крайнов.

— Как говорится, с началом вас всех, — поздравил парней Егор Акимович. — Теперь, пока мы фиксируем балку, ты, Валерий, вези фермы. Восхищаться летом будем — на мосту…

Валерий со своим звеном съездил за фермой, погрузил, привез ее на плотину.

— Время бы и пошабашить, — поглядел на часы Петро Брагин. — Столовую закроют, а, Валер? Чайком бы погреть душу.

— Душа — она холода не боится, вот ноги зашлись, — уточнил Георгий. — Тут уж не до жиру — быть бы живу…

— Ух ты, время-то бежит, — спохватился Валерий. — Свистать всех наверх!

— А кого свистать? Четверо нас. Володя в отпуске, — подсчитал Петро, — остальные поели, да вон еще с тягачей ребята.

— Ставь на прикол — и вперед. Вот только Егора предупрежу.

Жильцов пошел в обогревалку, а Валерий побежал к «летучке». По дороге Петро Брагин предложил поехать к нему, если столовую уже закрыли. Между прочим он заметил, что есть дома фаршированные блины.

— Чем фаршировала?

— Как чем? — искренне удивился Петро. — Мясо с грибами.

— Да ты что, — сглотнул слюну Валерий. — На такую ораву надо гвоздями фаршировать, и то по полсотни на душу потребуется.

В столовую уже не впускали. Валерий подергал за ручку дверь — не подалась. Он с крыльца заглянул в окно. За столами сидел народ. Надо подождать, когда выходить будут. Дверь открылась, и Валерий тут же сунул ногу в притвор.

— Пусти, мы тоже люди. Только с работы.

— А мы не люди, с пяти утра на ногах, — женский голос взвился до визга.

— Тетя Мотя? Вы?

— Вот паразиты, хоть погибни на корню, сознания у людей нет. Лезьте уж. — Тетя Мотя приоткрыла побольше дверь и тут же запричитала: — Дверь с петель рвут, не могут наесться. Распустили брюхи.

Валерий как на коньках подкатился по крашеному полу к раздаче.

— На всех давай, Валер. И суп, и борщ, по два вторых, чтобы дома не журились, — наказывал Петро, забыв о домашних фаршированных блинах.

После щей и котлет тяжело выходить на мороз, лучше уж все поставить, а потом в столовую.

Приехали на плотину. Парни монтажные пояса на себя — и на ферму карабкаются по подносам ловко, но быстроты нет.

— Маленько переел, — сознается Георгий, стыкуя консоль фермы. — Пояс в талии жмет.

На монтаже конструкций не принято разговаривать, лови каждое движение бригадира, угадывай его намерение. Иначе нельзя. Крайнов и тот сейчас прислушивается к Жильцову.

Выставили на клети ферму, и сразу преобразилось все окрест. Словно реку подменили, сузили. Одну ферму выставили — как на одну пуговицу берег к берегу пристегнули.

— Ничего себе пояс на талии Колымы, — удивился Валера.

— А ты знаешь, Валера, у француженок талии? Во, — растопырил Георгий большие пальцы в рукавицах. — Как у осы.

— А ты откуда знаешь? — засмеялся Егор.

— Знаю. Пошли в бендежку — расскажу.

— Вы идите, ребята, погрейтесь, а я тут еще поворожу, — вынимая из кармана щуп, сказал Егор Акимович. — Вот русская женщина — это женщина, что там француженка…

— Пошли, мужики, Егор и так про все знает, — поторопил Георгий.

Валерий было тоже направился в обогревалку, но, посмотрев на Егора, вернулся. Как-то подозрительно он стык «обнюхивает».

— Валерий, попроси третью бригаду Скворцова, с инструментом пусть придут, — попросил Егор Акимович, видя, что Валерий топчется рядом.

Скворцов пришел со своей бригадой, и сразу начали стыковку консолей нижнего пояса. Соединили балки, наложили пластины и тут обнаружили, что отверстия не совпадают. Не идут болты. «Без паники», — успокоил себя Жильцов и снова простучал, прослушал, проверил каждую деталь, каждую марку.

— Завод тут ни при чем, — объявил Егор и отпустил Скворцова. — А ты, Валерий, проверь щупом зазоры, у тебя глаз поострее.

Валерий тщательно проверил стыки, отверстия, даже замерил болты.

— Просадка клетей, — заявил он бригадиру.

Действительно подвели клети: дают просадку, деформируются — дерево все-таки. Егор стоял около клети и, казалось, окончательно потерял всякую чувствительность к холоду и ко всему окружающему. Валерий пометался, посуетился и тоже притих, он не знал, как и чем помочь. И неуместным показался ему смех парней из обогревалки, особенно выделялся голос Георгия-сварщика. «По-видимому, — решил Валерий, — Петро Брагин травит анекдоты».