Петро и на работе заметно сдал. Никогда такого не было. А что делать, если руки не поднимаются, сердце к работе не лежит.

— Замучила я тебя, Петя, — вздыхала Ольга. — Может, мне к маме уехать, переждать там у нее…

Эти слова привели его в какое-то суматошное движение, и он не находил себе места. Будто кулаком саднило под сердцем острое желание выместить на ком-то, крикнуть кому-то, что сыт он обещаниями. Хватит!.. Петро не выдержал и утром побежал к Фомичеву.

Секретарь не успела и глазом моргнуть, как Брагин ворвался в кабинет к начальнику и пошел «вразнос».

— Погоди! Кто обещал? Кто обманул? Да ты сядь, — приказал Фомичев Брагину. — Так и будем друг на друга глядеть? Мог бы и раздеться, хоть бы шапку снял.

— Что я, в церкви, — буркнул Петро.

— Кто тебя так нашпиговал? — то ли спросил, то ли утвердил Фомичев.

— Ваши помощнички — кто еще. Башку оторвать мало, порядок завели — людей оболванивать.

— Ну-ну, — поторопил Фомичев.

— Запряг!

— Да ты, Брагин, не ершись, если пришел, давай все начистоту, по порядку, вразумительно…

Петро взял сигарету, покурил и рассказал Фомичеву обо всем.

— Ладно, — выслушав Брагина, сказал Владимир Николаевич. — Разберусь. Зайди завтра.

Петро тупо посмотрел начальнику в глаза. Сколько он слышал «завтраков», по горло сыт. Резко повернулся, вышел.

Фомичев вызвал Крайнова. Тимофей Никанорович приехал в управление на своем новом «уазике». После удачно изготовленных сопел сушильного агрегата начальник участка чувствовал себя именинником.

— У тебя есть жена, дети? — спросил Фомичев, как только переступил порог Крайнов.

— Да вы что, шутите, Владимир Николаевич, неужто забыли, на материке они у меня, в Одессе..

— Вот и хорошо, — словно обрадовался начальник стройки. — Перейдешь в общежитие, а квартиру отдашь Брагину.

— Не понял? — опешил Крайнов.

— Ты ведь обещая Брагину?

— Свою квартиру?!

— Не знаю, свою или нет, — обещал?

Крайнов смешался, он никак не мог уловить ход мысли Фомичева.

— Если вы имеете в виду комнату Брагину, так ведь вы знаете положение: не мог я остаться без бухгалтера. Он приехал с ребенком. Брагин потерпит… Вы же знаете, сколько жилья в этом доме вы нам выделили.

— Вы что, по должности жилье распределяете? — повысил голос Фомичев.

— А вы?!

— Вы обещали рабочему и не выполнили свое обещание. Вы потеряли право спрашивать с людей, вот о чем я. Примите сами решение. У меня все, идите.

Крайнову, пока он спускался со второго этажа, показалась длинной и чересчур крутой лестница. Усаживаясь в машину, он сказал:

— Но это уже слишком!..

— Куда? Не понял… — переспросил шофер.

— Домой поезжай. Куда еще, как не домой.

Крайнов еще долго стоял у подъезда своего дома и никак не мог понять, зачем он тут. Эх, Брагин, Брагин, о себе только…

«У самого четыре комнаты, а вполне бы двух хватило — тут уж не до жиру… Но ведь Фомичев не обещал Брагину, — поймал себя Крайнов, — пообещали, теперь расхлебывайте, Тимофей Никанорович, — повеличал себя Крайнов. — Я тоже хорош, кто меня тянул за язык. Парень девушку привез, надеялся». Крайнов даже зубами скрипнул.

А собственно, что оставалось делать Брагину? Работящий, а в последнее время ходит как в патоку обмакнули. «Не замечаем человека, — упрекнул себя Крайнов, — на словах одно, на деле — другое. На тридцати квадратах как собака на сене, телиться собрался. Вот как человек устроен». Крайнов юркнул в подъезд. Торопливо открыл дверь и сразу звонить начальнику ЖКК. Тот поначалу не понял Крайнова.

— Ты чего, с женой развелся?

— Да нет же, не расхожусь я. Есть такая необходимость на время монтажа моста поближе быть к своему коллективу, к ребятам… Вот и решил, — объяснял Крайнов. — Брагин пусть в моей квартире с Ольгой поживет, а я на его место.

ЕГОР ЖИЛЬЦОВ

Сборку и выверку пролета нижней части моста доверили Егору Акимовичу Жильцову. Через Колыму поперек реки уже выстелилась насыпь, достала русловую опору. Иван Иванович распорядился полотно сверху подсыпать мелким грунтом, укатать его, отутюжить бульдозерами. Плотина получилась по гребню удобная, достаточно широкая, гладкая, как спина морского котика. Хотелось даже ее погладить.

Жильцов походил, походил по насыпи с рулеткой в руках. На морозе рулетка, когда он ее крутил, хрустела, словно жевала сухари, но стоило ее смазать, как что-то в ней заклинило, и лента уже не вытягивалась. Егор отнес ее в будку и попросил Георгия сварить ему из труб шагомер, объяснил конструкцию.

— Понятно.

Георгий нашел полдюймовую трубу, разметил, нарезал куски, сварил. И «шагало», как прозвали этот циркуль парни, и получилось наподобие циркуля — буквой «А». Егор взял заготовленные заранее деревянные колышки, «шагало» и вернулся на плотину. Каждый раз после очередной придумки Егор себе удивлялся и все старался докопаться, как это ему пришло в голову. Вот и «шагало». Да и не только себе — Валерию. Все видели лиственницу, а приспособить ее как блок только Котову пришло в голову. Значит, голова, мозг сам хочет изобретать, он любит головоломки. Люди только отключают его возможности. Запомнились ему слова приезжего лектора, что человек еще не знает зачастую своих возможностей и за всю жизнь так может и не проснуться его дарование. Надо с себя похлеще спрашивать, думать, чтобы голова горела. Поговорить бы с Валерием — как он идеи рожает?

Валерий пригнал трейлер с брусом. Жильцов помахал ему рукой: сейчас проверим.

— Видишь колышки?

— Вижу. Кукурузу высаживать собрался, — заключил Валерий.

— Высаживают только дураков.

Егор громко отсморкался обмороженным носом.

— Ну, Валерий, грузи конструкции, начнем с божьей помощью выставлять мост на постоянное местожительство.

— Поломаю твою городьбу из колышек.

— Это тебе дорожная разметка, нарушишь — права положишь, — серьезно предупредил Жильцов.

— Ну, на кой он? — Валерий пнул колышек.

— А подумать? — Жильцов отложил шагомер, вынул из-за голенища молоток и вогнал колышек в плотину под самую маковку. — Ну так как, Валерий, если подумать? — поднялся с колена Егор Акимович. — А, Валерий?

— Он нагородил, а я ломай котелок, — коснулся Валерий рукавицей шапки.

— Ну а все-таки? — Егор Акимович придержал Валерия за плечо. Ему очень хотелось, чтобы Валерий подумал.

— Ты мне, Егор, ребусы не загадывай, давай ось моста и…

— Маловато выдержки, прямо скажем, — не то удивился, не то пожалел бригадир. — Ну, если, скажем, поставишь трейлер с конструкцией на глаз и ошибешься: не дотянуться стрелой до оси. Значит, снова грузи, вези…

— Стоп! — рассматривая по колышкам разметку на плотине, остановил Валерий. — Понял: заезд, разворот, установка трейлера, крана. Ушлый же ты, Егор, — засмеялся Валерий.

— Разметку не сотри, пока монтируем, — уже на ходу предупредил Жильцов.

«Век живи, век учись, — вспомнил Валерий слова Ивана Ивановича, — а дураком помрешь».

Такелажники уже вовсю пластались на насыпи: резали брусья, выкладывали клети.

— Поджимают мужики, — не то обрадовался, не то испугался Валерий и побежал на площадку к своему звену. Петро выставил уже кран, парни стропили к подъему конструкцию.

— А где трейлер? — спросил Петро. — Кран держим.

— Ну, чего кричишь? Как стропишь, Петро?! — подергал Валерий за строп.

— Это я так, для понта, стропы набросил, чтобы кран не забрали, — вполголоса пояснил Петро.

— Ты как тот Адам: сам не гам и людям не дам.

— Хотел как лучше…

Валерий терпеть не мог показухи, не любил он и когда человек не работал, а ловчил. В таких случаях с Котовым спорить было бесполезно.

— А почему «закуски» не подложил? Досок не стало? Пережмем — испортим трос. Брось, Петро, бабкину привычку у деда в штанах искать отмычку.

Петро сбегал в будку за пилой, принес доски, и с Георгием напилили «закусок» — подкладок. Тем временем Валерий подогнал трейлер. Конструкцию грузили при тройной сигнализации: морозный туман настолько загустел, что в десяти метрах нельзя было разглядеть человека, поэтому Валерий подавал команду сигнальщику, тот второму сигнальщику, а второй — уже крановщику.