— Ты вначале засеки, а потом вытаскивай! — крикнул бородач.

— Тоже мне консультант, — отвернулся Валерий. — Советами замучают.

Он поправил ряпушку и пожалел, что напрасно Иван не целую рыбину привязал. «Может, краб на куски не идет?»

Валерий придвинул к краю корзину и ногой столкнул ее в прорубь. За его спиной раздался похожий на рык звук, и лед стал прогибаться, выплеснулась из проруби вода, словно его корзина пульсировала со дна морского. Валерий оглянулся: за его спиной тот самый бородач сосед. В валенках, поверх резиновые чуни, в полушубке. Перетянутый в поясе красным кушаком, через шею на веревке рукавицы — меховые, теплые. Валерий было замахал руками, но краболов в трех шагах от него остановился.

— Спички не найдется? — спросил бородач.

Пока Валерий доставал коробок, бородач еще приблизился и заглянул в прорубь — лед поехал, Валерий это почувствовал, к йоге прихлынула вода.

— Разве так поймаешь? — сказал спокойно бородач. — Краболовка-то вверх дном.

Валерий подал спички, мужик, заслоняясь от ветра, прикурил, вернул коробок, но уйти не торопился.

— Ты ляг да погляди в лунку-то. Если отсвечивает, прикройся рукавицей, погляди дно — ведь интересно… — Мужик ушел, и лед выпрямился, вода отхлынула от проруби.

Уже давно по-настоящему рассвело, и маячившие на льду точки превратились в настоящих краболовов.

Валерий поозирался.

— Да ну его, этот костюм, соль не мед: высохнет — сойдет.

Он лег на лед, сбросил шапку и стал смотреть в воду. Вода отсвечивала, и, кроме неба и своего отражения, ничего не было видно. Валерий прикрыл шапкой падающий на воду свет, и перед ним открылось волшебное подводное царство. Проникающий через лед солнечными столбами свет пересекался в воде, загорался радугой, пронизывая всю глубину, всю толщу воды до самого дна. Коралловый лес радужно струился — от лилового до зеленого.

Валерий увидел сказочный город с куполами, с горящими на солнце крестами, маковками. Но надо было всмотреться, чтобы различить отдельные дома, деревья, лужайки. Присмотревшись, он различил зеленоватый камень, а рядом краболовку кверху дном и на ней какой-то нарост или кусок коралла. Да это же краб! Валерий перестал дышать и ясно увидел острые шипы краба и на нитке бисеринки-глаза. Забыв про всякую осторожность, да и про все на свете, он схватил проволоку и стал быстро вытягивать корзину, стоя на коленях над прорубью, и, как только показалась из воды дужка, поднял на нее краболовку. И тут краб отцепился, булькнул в воду.

— Ах ты рахит, — обругал себя Валерий.

— Клюет? — послышалось за спиной.

— Ряпушку не успел съесть, помял клешнями, — показал Валерий. — Во какой был.

— Бывает, — посочувствовал Вячеслав, — самые крупные всегда срываются…

Валерий на вытянутой руке стравил проволоку и, не обращая внимания на Вячеслава, припал над прорубью. Краболовка встала на широкий камень, поросший причудливыми водорослями пепельно-зеленого цвета. Стояла она накренившись. Он приподнял ее за проволоку и не выпускал из руки, потом перенес руку, и краболовка, как отвес, стала на коралл, образуя под корзинкой приличный зазор. «Эх, лунку бы на шаг-два перенести, — подумал Валерий. — Как раз бы хорошо тогда встала краболовка».

Валерий оторвал от лунки голову, поднял глаза, стараясь увидеть Ивана и попросить у него топор. Но сколько он ни напрягал зрение, не мог различить среди краболовов Ивана. И он снова склонился над прорубью, прикрываясь шапкой от падающего света. В подводном царстве ничего не изменилось. Только камень, на котором стояла краболовка, начал темнеть и тут же высветлился голубым светом и опять потух. Так бывает, когда идет в ночи по неровной дороге машина, и фары ее то выхватят и высветлят из темноты один предмет, а через секунду потеряют и озарят другой. Валерий перевел дыхание, камень окрасился в темно-зеленый цвет. Какое-то животное проплыло мимо, освещая себе путь. И еще раз вспыхнул из-за камня уже оранжевый свет и потух.

Валерий приметил просвет на камне и перенес на эту плешинку краболовку. Она точно вписалась, плотно прилегая к камню. Остроносые рыбки прошили водоросли. Валерий разглядел на морском дне и дремучий лес, и поляны, и причудливые строения, похожие на живописные древние замки, и отдельные деревья, в ветвях которых, словно гнезда, лепились замысловатые шары. Песчаные ровные отмели сменялись зелеными и ярко-красными долинами и холмами, и все это растворялось в синеющей дали. Тут как бы воедино сошлись времена года и время суток: и сумерки, и рассвет, и ночь, и день в зените. Еле приметные признаки растительности, пустыни до буйных морских джунглей. Зачарованный Валерий рассматривал подводный мир и время от времени бросал взгляд на свою краболовку. И снова его взор притягивали морские таинственные дали.

Лед, над которым неярко горело восходящее солнце, щедро и величественно высвечивало морское дно. Переливались и вибрировали лучи, словно золотые струны, еще ярче горели скалы и причудливые деревья.

Валерий уже намеревался свою краболовку опустить за камень, на котором она стояла, как из-за камня показался краб и быстро, быстро заковылял на клешнях по разноцветному ковру из водорослей к краболовке. Валерий затаился, как будто краб мог его увидеть и повернуть обратно под камень. Но краб торопливо, словно за ним гнались, по корзине залез внутрь и сел сразу на приманку. Валерий дернул за проволоку, как когда-то подсекал леску, и потянул с такой быстротой краболовку, что из лунки вода выплеснулась. Но краб и не думал отпускать добычу. Он весь радужно светился, переливался, на острых оранжевых шипах жемчугом блестели капельки морской воды. Бисеринки-глаза, казалось, вот-вот упадут и провалятся сквозь корзинку.

Валерий с силой оторвал краба.

— Славка! — закричал он. Встал и потряс над головой крабом. — Королевский!..

Он посмотрел вокруг себя. День пожелал сегодня показаться во всем великолепии. Солнце щедро обливало прибрежные горы. Радовали взгляд высокие, нежные перистые облака, свежий мягкий ветерок нес с моря запахи соли и морской йодистой капусты. В этот день Валерий не вспомнил о Татьяне. И только когда возвращались из бухты и когда открылся Магадан, Валерий подумал: а ведь могли вместо Уптара бросить якорь в Магадане. Построить базу, наверно бы, по-другому пошла жизнь. Кто знает… Кто знает…

НА БЮРО ВЫЗЫВАЮТ…

На работе Валерий появился только через три дня. Прямо с автобуса прибежал в котлован и остолбенел: ни единой души в русле реки не было, экскаватор стоял на бровке, тускло поблескивали заиндевевшие, обвисшие тросы. Что же произошло? В котловане из-подо льда торчала лишь крыша насосной да выбросная труба. Поначалу Валерка подумал, что котлован решили брать на вымораживание, но почему тогда не убрали насосную? Ясно, что экскаватор и насосная захлебнулись. Что же могло случиться?

Посыпалась по откосу земля, Валерий поднял глаза: спускалась Натка.

— А тебя потеряли. Ивана Ивановича загоняли за тебя. Я даже в общежитие бегала.

Валерий перебил:

— Где народ, что произошло?

— В мастерских все. Насосную монтируют…

Натка повернула недовольное, посиневшее на морозе лицо.

— Потеряли, говорю, тебя…

— Что я, иголка? — Валерий не спускал глаз с насосной.

— Свищ в русле образовался, — пояснила Натка, — Из реки вода и хлынула… Тебе попадет, Валерка. На бюро потащат… Татьяну видел? А я за тебя дежурила.

— Ну это ты зря, Натка, — словно очнулся Валерий. — Три дня имею законных.

— Женился, да, Валера? — Натка сразу погрустнела.

— А тебе что?

Промокая валенками наледь, Натка отошла в сторону.

Тут, в проране, было всегда ветрено и непроглядно. Ветер поднимал тяжелый, похожий на давленый рис снег и тащил его по всему руслу, доставая дымящие изморозью гольцы. Становилось темно, неуютно, грустно.

Натка уже поднялась на откос и оттуда крикнула:

— На бюро тебя вызывают.