Ночь луну выкапывает, На небо выкатывает…

ОДИНОЧЕСТВО

Дождь… Это август плачет. Как грустно мне, одиноко. Как глухо гроза грохочет В черной кузнице неба!.. Веди, одиночества идол, Меня по своим владеньям. Там белые змеи молний Ползут по тропам небесным. Где мое черное солнце Над зеленой девочкой-пальмой? Мир утонул в тумане… Идем, одиночества идол! Август льет свои слезы… Опускается на плечо мне Желтый лист, как больная птица. Я один в лесу подмосковном.

В ПАЛЬМОВЫХ ЗАРОСЛЯХ

Ветер щиплет, как струну, Ветвь тугую пальмы старой. Так колеблет тишину, Так звенит моя гитара. Ветер водит хоровод Юных пальм, и гнутся ветви. Он о счастье нам поет, Музыкант бродячий — ветер. Он таился меж ветвей Лишь по скромности своей.

ЛЕСНАЯ ПРИТЧА

Шел охотник, Ночью шел охотник. В самой чаще леса, В самом сердце, По самым высоким, Самым желтым травам. Тишь такая — Словно нету слуха У охотника,                 и у зверя, И у птицы,                и у ящерицы. Словно все оглохло — Ночь и травы,                     дичь и звезды, — Вот ведь тишь какая!.. Ночь внезапно вздыбилась до дна, Хрустнула, как ветка, тишина: Выстрелил охотник — впереди Что-то шевельнулось на пути, В самой чаще леса, В самом сердце, В самых высоких, Самых желтых травах… И увидел охотник Обезьянку Над своим детенышем убитым. Мать глядела круглыми глазами, Мать хотела сказать, Да не умела: «Ты зачем убил его, прохожий? Что тебе он сделал дурного? Он бы полюбил тебя, прохожий, Если б ты унес его в кармане Серой куртки, сделанной из кожи Друга моего — гиппопотама…» И решил охотник Сломать ружье — Все ружья мира И одно свое. Задумался охотник: С чего начать?.. Глядит, обезьянка Словно хочет сказать: «Вижу я — ты плачешь, прохожий, Ты жалеешь о том, что сделал. Не ломай ружье свое, охотник! Ты детей защищай от смерти, А матерей от слез о погибших, Пока все ружья на свете Не сломали люди о камни». И пошел охотник чащей К деревеньке близлежащей И такую телеграмму Подал девушке в окне: «Всем на свете мамам. Мамы! Я спасу вас. Верьте мне!»

ТОРНАДО

Торнадо! Близится торнадо! Без суеты, за рядом ряд Туч тусклосерые отряды По небу низкому скользят. Как шкура тигра, шкура неба: Разводы молний, влажный блеск. Полоской траурного крепа Чернеет за рекою лес. Торнадо плачет, завывает И в ярости без лишних слов В витой шнурок рывком свивает Громады пальмовых стволов. А баобаб в ладонях веток — Могучий, добрый великан — Качает, словно малых деток, Седых крикливых обезьян. Торнадо! Близится торнадо! Шумит ручья веретено, И песни пенных водопадов Пьянят, как крепкое вино. Крестьяне в хижинах томились — Безводье, духота, жара, — Покуда добрый дождь-кормилец Не хлынул словно из ведра. Торнадо! Близится торнадо! Созрели дикие плоды — Домашних и растить не надо, Не надо разбивать сады. Последний день перед потопом. Певучи птицы, как стихи. В деревни по овечьим тропам Отары гонят пастухи. Торнадо! Близится торнадо — Каникулярная пора. Вот, первым струям ливня рада, Из школы вышла детвора. А вечером, уставши за день, Придут, набегавшись, домой. Здесь милым деткам будет даден Под гул дождя урок иной.