После этого Ойкерен смог оглядеться. И впервые оказавшись в сакральном для всех Птиц месте, пещере, откуда более десяти тысяч лет назад вышли в мир отцы-основатели его рода, он испытал ни с чем не сравнимый восторг, хотя смотреть было особо не на что. Небольшой геотермальный источник в центре. Высокие гулкие своды с несколькими щелями в них, сквозь которые вниз проникал тускловатый свет. Серые гранитные стены с простыми древними рисунками. И обложенный грубыми валунами примитивный очаг, вокруг которого на высеченных из камня креслах расположились девять суровых молчаливых мужчин в возрасте от тридцати до девяноста лет. Всех этих людей глава Океанских Ястребов знал. Они были такими же вождями, как и он. И вспомнив причину, по которой его пригласили в это место, он кинул косой взгляд влево, где подле еще одного очага собрались десять шаманов и четыре ламии, отметил, что главный чародей его рода, мудрый Риаль Катур среди них, и направился к вождям.

Пятнадцать шагов по прямой. Остановка. И Ойкерен садится на свое законное место в Круге Равных. Молчание. И голос самого старшего среди вождей, главы рода Черных Соколов, сгорбленного годами Итиши Манчего:

— Итак, мы все в сборе. Я приветствую вас вожди славных и древних родов, и надеюсь, что мы найдем выход из той сложной ситуации, в которой оказались. А иначе и быть не может, ибо вместе мы сила и дополняем друг друга. С нами живучесть Полярных Сов! Знания Черных Воронов! Сила Красных Ястребов! Хитрость Таежных Сипухов! Мощь Горных Орлов! Стремительность Океанских Ястребов! Зоркость Серых Коршунов! Чутье Береговых Грифов! Быстрота Снежных Каракаров!

Манчего прервался, и вожди поименованных родов хором поприветствовали его в ответ:

— И честность Черных Соколов!!!

Ритуал был соблюден. Пришла пора, перейти к серьезному разговору, и Манчего продолжил:

— Двадцать два года назад я сидел на этом самом месте, и рядом со мной находились старые товарищи, убеленные сединами и умудренные прожитыми годами вожди сильных родов, которым казалось, что им все по плечу. Тогда от племенного сообщества наших соседей Песцов мы получили предложение напасть на архипелаг Парен-Аш, который принадлежит Акулам и, не смотря на мои возражения, вожди родов вступили в союз с Песцами. И надо сказать, что на это были причины, среди которых главной числилась та, что нас было слишком много, прибрежные города стали тесны, люди голодали, и требовалось расселение либо небольшая война. Однако вместо череды славных сражений, которые должны были принести нам победу и один из близлежащих к нашим берегам островов, мы потерпели ряд сокрушительных поражений, война превратилась в затяжную бойню, а союзники оставили нас. И что теперь, вожди? Из двенадцати наших городов мы потеряли семь. Продовольствия нет. Вдоль берегов рыскают эскадры врагов. Из трех оружейных заводов уцелел один, а из пятнадцати рудников только шесть. Боевых животных почти не осталось. От флота в четыреста кораблей сохранилось только сорок семь вымпелов. Количество Птиц уменьшилось в половину. В глубине материка скопилось множество беженцев, которые страдают от налетов бывших союзников Песцов и иных племен. А из тех, кто был на том злосчастном Большом Совете в живых остался лишь я и глава Черных Воронов уважаемый Тачир Зекка. Так ли я говорю вожди? Ничего по старости лет не путаю?

Сокол посмотрел на главу рода Черных Воронов, носатого шестидесятилетнего мужчину в легком и дорогом плаще из форкумских водорослей с добавлением шерсти, и тот согласно мотнул головой:

— Все так, как ты и говоришь Итиши Манчего. Ты ничего не путаешь. И я признаю, что на том Большом Совете совершил роковую ошибку, и горько в этом раскаиваюсь. Однако ради чего ты нас собрал, и что ты предлагаешь?

Вожди поддержали слова двух самых старых вождей одобрительным гулом, и Сокол произнес:

— Вожди! Вы все знаете мою честность, которую я ставлю превыше всего! А потому я всегда говорю правду, даже не смотря на то, что она горька! И я прошу у вас возможности высказать свои мысли без преждевременных обвинений в предательстве!

Снова одобрительный гул. И вобрав в грудь воздух, Манчего выдохнул, и повел свою речь дальше:

— Мы проиграли эту войну. Это надо признать. И виной тому наша самонадеянность. Нужно спасать людей и две недели назад я был на архипелаге Парен-Аш, где предстал перед вождями Акул. Я просил мира любой ценой и услышал следующие условия. Первое, Десять Птиц признают поражение и уходят со своих земель в пустоши. Второе, все города, заводы, рудники, промыслы и корабли остаются, и будут распределены победителями между Акулами и их союзниками, Касатками, Ветрами, Штормами и новыми племенами, Клинками и Стрельцами. Третье, мы передаем победителям все наши магические артефакты выше пятого порядка мощности. Четвертое, мы даем кровную клятву никогда не возвращаться назад и не мстить Акулам за свое поражение. Пятое, Птицы не требуют сбора Великого Совета. Взамен, нас не преследуют. Все пленные Птицы, кто того пожелает, вернутся в свои кланы. Нам оставляют артефакты до пятого уровня и все материальные ценности. Кроме того, мне обещано, что наши сакральные места и алтари не будут уничтожаться, и до тех пор, пока мы не построим новые, наши люди и шаманы будут иметь поддержку родовых духов. Таковы условия наших противников. И от вашего имени я принял их. Так что с завтрашнего утра все боевые действия прекращаются сроком на три месяца, и к нам прибудут эмиссары Акул. И теперь я жду вашего слова, вожди. Если вы скажете, что я поступил верно, то уже завтра наступит мир, и мы будем жить. А если нет, тогда вы можете меня убить, отказаться от моих слов, и продолжать бойню, которая закончится через пару месяцев нашим полным уничтожением. Ваше слово, вожди! Что вы выберете, мир или войну!?

Услышав о том, что сделал Манчего, глава Океанских Ястребов хотел вскочить с места, схватить рукой тощую шею старого Сокола и вырвать ему кадык. Однако он сдержался, точно так же как и остальные вожди, которых жизнь приучила к тому, что сначала надо думать, а только после этого действовать. И Ойкерен задумался. Он вспомнил павших в боях друзей, отца и братьев, и родной город Океанских Ястребов на восточной стороне залива Камихо, который дотла спалили воины нового племени Клинков, образовавшегося четыреста лет назад как ответвление сильного сообщества Черное Железо. И прикинув соотношение сил противоборствующих сторон, он пришел к выводу, что старый Сокол прав.

Шансов на победу или хотя бы мир на достойных условиях у Десяти Птиц нет. Еще два, может быть, четыре месяца войны на истребление и наступит конец. А значит оставалось всего три варианта. Погибнуть, просить созыва и защиты Великого Совета, на который соберутся вожди всех семидесяти пяти племенных сообществ или же уйти в пустоши между Империей Оствер и Форкумом. Умирать было не страшно, но позади воинов женщины и дети, которые хотели жить. Просить защиты Великого Совета бессмысленно, так как он объявит о роспуске Десяти Птиц и слиянии остатков десяти родов с малочисленными кланами и семьями. А уходить в пустоши значило обречь себя на дикость и медленное вымирание, ибо прокормить большие скопища людей в них хоть и можно, но трудно, особенно если учесть, что все эти земли поделены между другими изгоями. Но это хоть какая-то жизнь и надежда для людей, которые не готовы погибнуть, а хотят продлить свое существование, еще хотя бы на несколько лет.

— Я голосую за мир! — нарушил тягостное молчание Черный Ворон. — Итиши Манчего прав!

Остальные вожди вторили ему. Все они были за окончание войны и признание своего поражения. Ойкерен последовал их примеру. И когда последний из вождей, скрипя сердцем, подтвердил, что Черный Сокол поступил верно и мудро, Манчего сказал:

— В таком случае, давайте думать о будущем и прикинем, как нам выжить в пустошах, которые могут растворить в себе нашу силу. Десять лет назад я посылал в те края семь разведывательных отрядов, и четыре из них смогли вернуться назад.