по вашим глазам, что вы не продавец. Они у вас чистые и улыбаетесь
вы, как честный человек. Продавцов таких не бывает. Седьмой деся-
ток живу на этом свете и, представьте, ни разу не встречал продавцов
с такими глазами, как у вас! У них они обычно мутные, как рассол в
огуречной бочке или беспокойные, бегают туда-сюда, как хорьки в
клетках. Боятся прямо взглянуть. Думают, что сразу их мысли отга-
дают. А мысли у них какие? Как бы обмануть. Вот и боятся, прячут
глаза. Да, что это мы всё о продавцах. Знаете, где я живу? Я живу
здесь рядом, на втором этаже. Живу не один, с такими же, как я, кава-
лерами. Три бобыля в одной квартире. У каждого своя комнатёнка,
прожитая жизнь, претензии. Я с соседями не говорю. Даже не загова-
риваю. Да, и что с них возьмёшь, о чём с ними говорить? Вы бы по-
слушали, о чём спорят. Да, да, я не оговорился. Просто, нормально го-
ворить они давно не могут, разучились. Только спорят по любой ме-
лочи, по всякому незначительному пустяку. Вчера, к примеру, ухва-
тились за сахар и песок. Что слаще? Один говорит – песок, потому что
его делают из свеклы, другой спорил с ним четыре часа, убеждая, что
сахар, и представьте себе, именно потому, что его изготавливают из
сахарного тростника! Почему они так убеждены, что песок делают
только из свеклы, а сахар только из тростника, я не знаю. Я в их споры
не вхожу. А они ругаются, что-то придумывают, доказывают и так
весь вечер. Но, это ещё хорошо, что в спор всё ушло. Что было из-за
чего сцепиться. Хуже, когда неделями не о чем спорить. И такое слу-
чается. Вот тогда настоящая беда. Ведь и до драки дело доходит. Да,
как ещё дерутся. Рвут волосы, царапаются, плюются. Противно смот-
реть. Одинокие люди все со странностями, и они, и я, все со своими.
Вот если б, как в том анекдоте, было бы столько друзей. Знаете? Нет?
Есть такой анекдот. Один человек решил купить себе телевизор. Ре-
шил купить не так, как все, а особым, своим способом. Он у каждого
своего друга занял по рублю и, собрав таким образом нужную сумму,
купил телевизор. Вот если бы у моих соседей было бы столько друзей,
они, должно быть, не дрались и были б поласковей.
Вы любите истории? Я их раньше много знал, теперь уже все
забыл, но если пошевелить извилинами, то можно кое-что вспомнить.
– 318 –
Вы, молодой человек, как? Верующий или суеверный? Я про суеверие
одну хорошую историю знаю. Если хотите, расскажу.
– Да. Пожалуйста, – согласился Фёдор.
– Очень хорошо, – обрадовался старичок. – Слушайте. Случи-
лось это накануне свадьбы. Невеста у себя дома принимала жениха.
А надо вам знать, что раньше отношения между женихом и невестой
были не такие, как теперь. Отношения были строгие. «Выберет ко-
фей – жить будем счастливо. Выберет чай – жизни не будет», – так
про себя загадала невеста, девица серьёзная, но суеверная. Решила
так, памятуя, что всегда со своим избранником пила только кофе. Так
она загадала и спрашивает жениха: «Что предпочитаете – чай или
кофей?». Тут бы, ослеплённому близостью свадьбы юноше, очнуться
от грёз, расслышать, как невеста выделяет голосом последнее. Куда
там. Ему в голову пришла другая мысль. «Почему она об этом спра-
шивает? – Подумал он. – Всегда пили кофей. Видимо, что-то не так».
Он подумал и догадался. «Кофей кончился, – решил смышлёный
юноша, – а гостеприимная хозяйка не решается об этом сказать». И
он выпалил то самое слово, против которого в маленькой, прелест-
ной головке уже было прописано: «жизни не будет». Как услышала
этот страшный приговор девушка, побледнела, а за чаем вдруг загру-
стила. Представьте же, что после всего этого, ну, то есть, после чае-
пития, свадьбе их, так и не случилось быть. А всё суеверие, будь оно
проклято. Так что, вот вам мой совет: «не загадывайте и не гадайте».
Ничего хорошего из этого не выйдет. Знаете, сегодня утром я обна-
ружил на этой скамейке бокал шампанского. Шампанское я выпил, а
бокал, он оказался хрустальным, взял себе. Смешно. Не правда ли?
Чего только не бывает на белом свете. Я ничему уже не удивляюсь.
Тут, намедни, где парочка теперь сидит, сидела старушка, и, пред-
ставьте – к ней, за своим убежавшим мячиком, подбежал малыш.
Подбежал и спрашивает: «Бабушка, почему у тебя лицо в полосоч-
ку?». Он имел в виду морщины, да не знал, как они называются. Ста-
рушка поняла его вопрос, оскорбилась, и отвечает: «Мне, маленький
нахал, вчера исполнилось восемьдесят пять лет, тебе столько не
прожить. Оттого у меня лицо такое. А вот тебе сколько лет, интерес-
но знать, что такие вопросы задаёшь?». И как же он ей ответил?
«Я не нахал. Я мальчик. Мне исполнилось четыре года, тебе столько
– 319 –
не прожить». Ха-ха! Каково! У старухи так глаза и повылезли.
А мальчуган и сам не понял, что сказал, взял мяч в руки и побежал
своей дорогой. Да, здесь, на бульваре, много чего замечательного
происходит. Много смешного. Сегодня, часа два назад, на вашем
месте сидел парень годов сорока с паршивенькой бородкой и пря-
мым пробором в грязных волосах. Знаете, иногда такие встречаются,
из запустивших себя, из опустившихся, но со своей идеей внутри.
Посмотреть не на что, но не тронь, у него принципы. Литератором
представился. Да, с апломбом эдак сказал: «Я - литератор!». Нашёл,
дурак, чем гордиться. Если бы не пузатый, видевший виды, порт-
фель, то я бы ему и не поверил. А с портфелем, кто знает. Эти без-
дельники действительно с собой их таскают. Но я отвлёкся. Достал
этот литератор из своего потёртого портфеля яблоко, поднёс к губам
и вместо того, что бы есть, давай целовать, да вслух нахваливать:
«Какое чудо чудное, какая прелесть дивная! Не зря сравнивают с
красной девицей, а девицу со свежим яблочком. Какой румянец,
аромат! А мы, варвары, как поступаем? Нет бы – рассмотреть красо-
ту, налюбоваться ей, всё скорее покусать норовим да выбросить». И
так он нахваливал яблоко, так передо мной изливал восхищения
свои, что я уже предчувствовать стал, что хорошо всё это не кончит-
ся. Сижу, смотрю на него, а сам про себя думаю – погоди, будешь
ты, милый мой, за своё суесловие наказан. И угадал. Укусил он своё
румяное, ароматное, а оно с мясом. Там червяк оказался толщиной с
палец, мечта перепёлки. Не червяк, а удав. Исплевался он весь, чуть
его бедолагу, не вытошнило. И что ж, думаете, замолчал, сравнения
бросил? Нисколько. О, как тут бедному яблочку досталось! Поганое
сразу стало, отравою сделалось. С виду оно красное, а внутри чёрное.
И девушку стал, в своих сравнениях, уже иначе величать. Так и есть,
говорил, как баба. С виду пригожая, а нутром змея. Смеётесь? Да.
Смешно. Если сидеть здесь с утра до вечера, то насмотришься и на-
слушаешься. Вы уж простите меня, старика, что я на вас накинулся.
Изголодался я по собеседнику, я и знаю, что надоел, да остановиться
не могу, выговориться хочется. С соседями, я вам уже докладывал,
не могу, а со всяким ведь тоже не заговоришь. Редко случается так,
что проходит хороший человек, да ещё такой, который согласиться
глупости слушать. Были бы мы молодыми, впрочем, вы и сейчас мо-
– 320 –
лодой, я хотел сказать: был бы и я молодым. Мы бы с вами взяли бу-
тылочку. Ой, чуть было не забыл – какое грандиозное представление
я здесь видел! Это уж воля ваша, уйти или остаться, но я обязательно
расскажу. Это коротко. Это недолго. Это было как раз после того,