зался осколок от зеркала. Поймав им солнечный луч, он направил
«зайчика» Жанне в глаза. Она стала прятаться, закрываться рукой и
при этом смеялась.
– Знаешь, как я люблю голубей? - Восторженно сказал Мак-
сим. – До тебя у меня, кроме них, никого не было.
Он обнял послушную Жанну за талию, пыльными ладонями не
касаясь, и ощутил скрытое за одеждой, такое драгоценное для него тело.
«Вот она, вся моя. Вся, без остатка. И нет в мире человека счаст-
ливее меня», – думал Максим, глядя томными глазами на любимую.
– Ты так расхваливаешь своих голубей, что я тебя к ним рев-
ную, – сказала Жанна, капризно нахмурив брови и надув губки. – Не
хочу, что бы ты кого-нибудь любил, кроме меня. Ты мой! Понима-
ешь? Весь мой. Никаким голубям тебя не отдам.
Говоря, всё это, Жанна гладила Максима по руке, делала это
машинально, не задумываясь о том, что делает. А, у Максима от этих
её поглаживаний кружилась голова, и всё плыло перед глазами. Чтобы
не упасть и как-то освободиться от столь приятного, но не своевре-
– 300 –
менного состояния, он в мыслях своих отвлёкся от сладостных ощу-
щений и, возвращаясь к голубям, сказал:
– Я люблю смотреть, как летают птицы. На небо люблю смот-
реть. Как посмотрю на небо, так всякая грусть уходит. Оно меня ле-
чит. А голуби в небе как у себя дома, я им завидую. Я люблю птицу,
понимаю её, чувствую. Кошка, собака – они тоже хорошие, но так как
птицу, я любить их никогда не смогу. Мне иногда кажется, что сам я
когда-то был птицей или буду.
– Ты будешь птицей, а я буду клеткой. Закрою, запру дверцу и
никуда не выпущу, – сказала, улыбаясь, Жанна и обняла Максима са-
ма, как бы демонстрируя сказанное. – Попался? Не полетишь теперь
никуда, ни в какое синее небо, будешь у меня в клетке. Но ты не
плачь, птичка, не грусти, – говорила Жанна, шутя, Максим и не соби-
рался плакать. – Я буду кормить тебя, поить, оберегать от врагов.
Плен мой сладок.
Говоря последние слова, она приблизила свои губы к губам
Максима и он её поцеловал. После поцелуя в голосе у Жанны появи-
лась грустинка.
– Ты так красиво обо всём рассказываешь, – продолжала она
свою речь. – Рассказывай мне больше. Мне так приятно слушать тебя.
Так сладко, так спокойно на душе делается, когда ты говоришь.
Я иногда специально не вникаю в смысл слов, но всё равно всё-всё
понимаю. Я смотрю на тебя и думаю – за что мне свалилось в руки та-
кое счастье, такой подарок? Ведь ты, хоть сам того и не знаешь, на-
стоящий подарок. А может, это и хорошо, что не знаешь, а то бы, по-
жалуй, ещё и загордился. Я думала, таких, как ты, не бывает.
Я серьёзно, не смейся. Ну вот, уже гордиться стал. Смотри у меня! Да,
и на других девочек при мне не поглядывай, я ревнивая. Если захо-
чешь бросить ради другой, знай, – я тебя не отпущу. Знаешь, что сде-
лаю? Куплю в «Кулинарии» какие-нибудь тухлые полуфабрикаты и
ими тебя отравлю, а затем сама чего-нибудь съем и отравлюсь. Да, да,
да, не улыбайся, я это сделаю! Ты меня ещё не знаешь. У тебя есть
птицы, есть небо, есть я, а у меня, кроме тебя, ничего нет. Никого и
ничего. Помни об этом и не забывай. И, пожалуйста, будь со мной по-
ласковее, руку мою никогда из своей не выпускай, обнимай почаще.
– 301 –
Это всё были пожелания, а можно я тебя ещё об одном попрошу?
Можно? Да? Поцелуй меня, пожалуйста.
Жанна стояла, спиной прислонясь к сетке нагула, заложив руки
за спину. Максим, опирался высоко поднятой рукой на ту же сетку, а
вторую руку опустил и она безвольно, как плеть на ветру, слегка по-
качивалась. Они целовались, касаясь друг друга одними губами, и це-
ликом были поглощены своим поцелуем. После поцелуя Жанна вдруг
спросила:
– Ты, как думаешь, у птиц есть душа?
Задумавшись над вопросом и наконец, вникнув в его смысл,
Максим спешно, с тем выражением, что и думать тут было нечего,
заговорил:
– Конечно. Птица, она ни чем от человека не отличается. Есть у
каждой и характер свой, есть и душа. Голуби, – это те же люди, разве
что вместо рук у них крылья.
После этих его слов, Жанна прижалась к Максиму и стала гово-
рить, что-то странное:
– Если б я знать могла, что тебя встречу, совсем бы по-другому
жила. Я жила бы и ждала, искала тебя. Если бы знать. Ах, если бы знать.
Совершенно неожиданно Жанна расплакалась. Её слёзы тут же
сообщились Максиму и его губы задрожали. Но, плакали они недолго,
да и когда плакали, тогда уже знали, что слёзы эти есть сладкие слёзы
счастья.
После этого Максим взял Жанну на руки и носил на руках, как
маленькую девочку, которая нуждается в этом для утешения. Обоим
это понравилось. После чего смотрели белую голубку, а затем, оста-
вив голубятню, поехали купаться.
Купаться поехали в лесную зону и купались в искусственных
прудах с бетонными берегами, перед которыми стояли железные кра-
шеные щиты с надписью: «Купаться строго запрещено!».
День был не жаркий, не душный, но тёплый, вода при этом ка-
залась теплее воздуха. Со всех сторон только и слышалось: «Как пар-
ное молоко». Ветра не было, а тот, что изредка налетал, был скорее
похож на ласковый, весёлый дух, который хочет просто обнять.
Не смотря на запрещающие надписи на щитах, стоящих через
каждые пять метров, народ во всех этих прудах кишмя кишел. На
– 302 –
Жанне был голубой купальник, в котором она выглядела очень со-
блазнительно.
Купаясь в пруду, Максим брал Жанну на руки и даже подбрасы-
вал её в воздух, такой лёгкой она казалась в воде. Оба при этом гром-
ко и заразительно смеялись. Всякий раз, когда они собирались вхо-
дить в воду, Жанна убегала от Максима, делая вид, что в воду идти не
хочет. Он догонял, брал её на руки и нёс на руках в воду. Она, при
этом визжала и смеялась одновременно. Та же ситуация возникала в
тот момент, когда любовники намеревались выходить из воды. Жанна
выходить, как будто не хотела, отплывала и, ныряя под воду, прята-
лась. Максим оказался пловцом позавиднее, без труда под водой на-
ходил её и опять же на руках, в сопровождении визга и заразительного
смеха, выносил на берег.
Наблюдавшие за всем этим люди, смотрели на Максима и Жан-
ну добрыми глазами, поощряя взглядами эти игры. Частенько слыша-
лось раздававшееся со всех сторон слово «молодожёны», а один про-
ходивший мимо мужичок, завистливо глянув на них, громко сказал
своему спутнику:
– Ничего, поживут с годок, поостынут. Я со своей поначалу тоже
смеялся.
Купаясь в пруду, Максим всё же спросил у Жанны про Ольгу.
Что она о нём говорила.
– Спросила: «Хочешь познакомиться с красивым молодым че-
ловеком?». Я, говорю: «Хочу». Вот и познакомилась, – ответила Жан-
на и засмеялась.
– О деньгах не упоминала?
– Нет. Ты не особо её слушай. Мало ли, что с языка сорвалось.
Она большая выдумщица - и соврать могла.
Такое объяснение Максима устроило.
Ужинать поехали к Жанне, но до трапезы вечерней испытали
взаимное наслаждение, проведя два часа в любовных утехах. Приняв
совместный душ и накинув на себя шёлковые халаты, «молодожёны»
отправились на кухню.
Через десять минут ломтики картофеля с шипением жарились на
сковороде, Жанна, одетая в зелёный халат с красными цветами, резала
– 303 –
холодную телятину, а Максим, облачённый в фиолетовый с белыми