Выслушав внимательно матушку, Степан ничего ей о своих
встречах с дядей Корнеем не сказал. Рассудив так – если Корней Кон-
дратьевич живёт в Москве и не даёт ей о себе знать, то и ему, Степа-
ну, говорить об этом не следует.
На обед Степан поел блинов с молоком, и его незаметно потя-
нуло ко сну, но поспать не дали назойливые мухи. Вслед за этим в дом
к Ирине Кондратьевне пришёл опросчик, занимавшийся переписью
населения. Степан спрятался от него, забравшись на печь, и лежал
там, покатываясь от беззвучного смеха. Смеялся над тем, как матушка
то и дело его переспрашивала.
– Ой, простите, – говорила она. – Я опять забыла, как вас зовут?
– Иван Сергеевич, – спокойно и без тени раздражения, отвечал
опросчик и не успевал задать свой вопрос, как был вынужден снова
представляться.
Матушка переспрашивала его практически беспрерывно, через
каждые десять секунд, и переспрашивания эти длились бесконечно.
У Степана появились уже колики в животе.
Когда Иван Сергеевич, всё же справившись со своими обязан-
ностями, попрощался и ушёл, Степан, охая от длительного смеха, слез
с печи и спросил у Ирины Кондратьевны:
– Что ты всё, как зовут, да как зовут?
– Растерялась. Говорить не о чем, а надо же о чём-то говорить, –
объясняла мать. – Он с документами, да ты ещё сказал тебя не выда-
вать. Переволновалась. Сижу и думаю, а ну, как спросит: кто это у вас
на печи?
– 283 –
Вечером, обратив внимание на икону, висевшую в углу, подсве-
ченную лампадкой, Степан подошёл к ней и стал рассматривать. Из
глаз Спасителя струился ласковый, добрый, свет, приятный сердцу.
– Мам, это Иисус Христос? – Спросил он у Ирины Конд-
ратьевны.
– Да. Царь Милостивый.
– Ты веришь в Бога, или так, для порядка повесила?
– Садись. Стынет всё, – ответила собравшая на стол матушка.
– Ну, скажи, – добивался Степан.
– Тебе всё для насмешки, – уклонялась Ирина Кондратьевна.
– Я серьёзно.
Заметив улыбку на лице у сына, мать повторила:
– Садись, не болтай, всё остыло.
– Есть не хочу, спать буду. Коян лаял всю ночь, я глаз не
сомкнул.
– Не бранись. Какой он тебе Окаян? Его Пушком зовут.
– Ничего. Пока я здесь, в Окаянах походит. А церковь в де-
ревне была?
– Была. Красивая, кирпичная.
– Куда же подевалась?
– Коммунисты взорвали. Помню, как колокола снимали и сбра-
сывали. Один, самый большой, упал оземь, разбился. Да, как ахнет, на
всю округу разнеслось. Я ребёнком была, на всю жизнь запомнила.
Степан всё же поел и решил, что завтра, рано утром, поедет
в Москву.
«Надо с Леной попрощаться», – решил он и, вместо того, чтобы
ложиться спать, пошёл в лагерь.
В лагере, тем временем, прозвучал отбой. Горнист сыграл на
трубе и вместо Лены он там встретил Таню, о которой совсем забыл.
Захваченный в плен, пошёл с ней гулять. Таня встала к Степану
спиной, взяла его руки, положила к себе на живот и в таком положе-
нии они не спеша прогуливались по дорожкам. И Степан был вынуж-
ден выслушивать Танины исповеди.
«Зачем мне её проблемы, её учёба в педагогическом, нежела-
ние быть учителем, мечтания стать переводчицей. Все эти нелады в
– 284 –
доме, у самого всё вверх дном», – думал он, а Таня, тем временем,
говорила:
– У нас с тобой курортный роман. А, курортные романы легко
начинаются и так же быстро заканчиваются. В городе ты, если даже
меня и узнаешь, то не подойдёшь. Или подойдёшь?
Тане хотелось, что бы Степан говорил с ней так, как говорят
мужчины с женщинами, а Степану, если и нужно было теперь обще-
ние, то не такое, а товарищеское, душевное, без полов и страстей. Хо-
телось говорить так, как может говорить человек с человеком.
На Танин вопрос он не ответил, а стал, вдруг рассказывать
ей о маленькой девочке Лене. Отзываясь о ней, как о человеке
удивительном.
– Лягушек защищает. – Расхваливал Степан. - А я, в детстве,
убил одну квакушу. Лето стояло сухое, с неба ни капельки. И примета
была, убьёшь лягушку – значит быть дождю. Ну, я и засёк прутиком.
Каюсь. Говорит, что мне нужна забота. Подожди, говорит, десять лет,
вырасту и буду тебе доброй женой. Стану тебя жалеть.
– Да, она развитая, самостоятельная и интеллектом выше свер-
стниц, – вторила Таня похвальным речам Степана и всё старалась
встать так, чтобы он её поцеловал.
– А вместо тихого часа, нельзя её отпустить? Я бы Кояна ей
показал. Собака у меня такая есть. Свой отчий дом, окрестности.
Возможно это или нет? – Спросил Степан, отстраняясь от подстав-
ленных губ.
– Пожалуйста. Своди, покажи собаку. Я её под свою ответст-
венность отпущу. Если сама она, конечно, захочет. Я не против, –
шептала Таня и, не дождавшись, чтоб её поцеловали, обняла Степана
за шею и поцеловала сама.
*
*
*
Галина, постучавшись, вошла к Карлу и нашла его сидящим
у окна.
Свет, падавший на него с улицы, как-то по-особенному освещал
его светлые волосы и светло-синие глаза.
Не поворачиваясь, он поманил её рукой и сказал:
– 285 –
– Посмотрите, какая красота!
Галина подошла и за пыльными, зеленоватыми стёклами уви-
дела улицу. Обычную, знакомую с детства, никакой красоты не узре-
ла. Она вопросительно посмотрела на Карла, и он, указывая рукой на
небо, стал пояснять.
– Облака, – говорил он. – Приглядитесь. Правда, они напоми-
нают очертания сказочной страны? Густые заросли, между ними до-
рога, ведущая к замку. Дорога огибает озеро, поднимается в гору, а
вон и сам замок, стоящий на горе. Знаете, до того всё это кажется
знакомым, что не покидает ощущение, словно я ездил не раз по этой
дороге в тот замок и знаю всё, что там и как. Хотите, расскажу? До-
рога, ведущая к городу, очень ровная. Деревья вдоль дороги ухо-
женные, с пышной листвой, глаз радуется, глядя на них. В городе
чисто, нет ни одного одинакового дома. Погода стоит всегда велико-
лепная. А знаете, почему? Потому, что среди жителей нет зломыс-
лящих и злословящих. Люди там не болеют, не умирают, но прежде
всего, не голодают. Скажете: а что, как жизнь их скучна? Нисколько.
Поверьте – ни лень, ни скука никогда, ни на мгновенье, не посещают
этот город. Люди, живущие там, умеют трудиться и отдыхать.
И всегда веселы. И во время работы, и во время отдыха. Вы мне сра-
зу, возможно, и не поверите, но я скажу вам, что в этом городе нет
некрасивых людей. Да. Там все красивы, все молоды душой и чисты
сердцем. Живущие там, обладают ещё одним свойством – умеют яв-
ляться в снах людям, живущим на земле. Являются, чтобы подарить
им радость общения, успокоить, развеселить, сообщить о том, что
всегда на земле будут зеленеть леса и синеть озёра. Что убийства и
воровство прекратятся, а звери, рыбы, птицы и люди будут жить в
мире, как братья и сёстры. Будет необыкновенно красивая жизнь, и
мы с вами, Галина, увидим её и будем в ней участвовать.
– Это правда? – Спросила Галина, повернувшегося к ней Кар-
ла. – Вы так уверенно говорите, что хочется во всё это верить. Но
столько всё же непонятного в ваших словах. Столько вопросов…
Карл! Вы только не перебивайте. Я должна признаться в том, что
ужасно не любила немцев. Да, да. Слушайте и только, пожалуйста, не
перебивайте. Это правда. Я вас, то есть их, ну, то есть немцев, ужасно