принялся за сватовство.

– Хочешь, познакомлю. Есть девчонки хорошие.

– Устал, пойду спать, – сказал Степан тоном, не терпящим воз-

ражений.

– Хорошо, высыпайся, – согласился Илья. – А, завтра я за тобой

заеду, будешь нашим болельщиком. С пионерлагерем в футбол игра-

ем. Я маечки специальные для такого случая сделал. Фирменные. Са-

ми красные на спине жёлтой нитрой номер, а спереди трафаретка:

«Лимония – страна чудес». Как?

– Здорово. Только я не смогу. У меня завтра встреча в лесу.

– Лба с двустволкой? – Усмехнулся Илья. – Успеешь. После иг-

ры время будет.

– Да, нет. Мне нужно из лагеря кое с кем...

– Так на футболе и встретишься. Завтра весь лагерь на ста-

дионе будет.

– Ну, тогда договорились, – сказал Степан и, пожав Илье руку,

пошёл в темноту, и сразу же, споткнувшись, чуть не упал.

– Левее. Левее бери, ты прямо в колею полез, – закричал Илья.

От костра, оставшегося за спиной, доносились крики:

– Я Джордано Бруно! Я сгораю за людей!

– 244 –

*

*

*

В пятницу, на следующий день после разговора с Карлом, Гали-

на, в тайне от него, посетила квартиру, в которой тот жил. Долго го-

ворила с соседями и услышала о нём только хорошее.

В её жизни наступила пора, когда она особенно нуждалась в

поддержке и опоре, в светлом примере. Говоря Степану о том, что не-

равнодушна к новому соседу, она и представить не могла, насколько

близка была к истине. По-настоящему же поняла это только теперь,

когда их продолжительная беседа и лестные отзывы бывших соседей

Карла слились в одну неразрывную цепь.

Глядя на него, сидящего в креслах, она спрашивала себя, что так

притягивает к нему? Жалость? Нет. Жалости он совсем не вызывал,

так как ни жалким, ни несчастным не был. И слова-то говорил самые

простые, обыкновенные, но ей они почему-то казались значительны-

ми. Самыми важными из всего того, что когда-либо слышала.

«Он интересен, жизнелюбив, свободен. А за тем, как рисует или

вырезает, – думала она, – можно наблюдать часами».

За один день, за пятницу, он из буковой ножки сломанного та-

бурета, при помощи перочинного ножа, по памяти, вырезал её бюстик.

С ним было хорошо, тепло, уютно. Хотелось сидеть рядом и ни-

куда не уходить.

Отправив братьев в деревню и оставшись одна, Галина приня-

лась хозяйничать и наготовила Карлу с дюжину разных блюд. Карл,

говоривший, что есть не любит, что сухари с чаем для него лакомство,

не сопротивляясь, ел всё подряд и только похваливал.

Эта суббота стала в жизни Галины самым настоящим праздни-

ком.

– 245 –

Часть пятая

Воскресенье. Двадцать первое июня

Максим проснулся в половине шестого, оделся, взял вёдра и

пошёл за водой. В деревне было тихо, стоял туман, и казалось, что

дома и деревья покрыты белыми прозрачными покрывалами. Принеся

воды, отправился в сад, посмотреть ещё раз на яблони, сливы и виш-

ни. Сходил попрощаться и к кабачкам. Заметив, что вчера, поливая,

одного пропустил, тут же исправил ошибку. Зачерпнув жестяной бан-

кой воду из бочки, вылил живительную влагу под зелёный росток.

Вернувшись в дом и попив прохладного молочка, прилёг на

кровать и не заметил, как заснул. Разбудила матушка через пять ми-

нут, не дав грёзам разгуляться.

– Проснись, – сказала Полина Петровна. – К тебе гости пришли.

Максим открыл глаза и увидел сидящую на полу, рядом с изго-

ловьем, беременную кошку деда Андрея, пришедшую за гостинцем.

Максим встал, отрезал от варёной колбасы колесо и протянул его бу-

дущей мамаше. Кошка взяла колбасу зубами, положила на пол, поню-

хала и есть не стала. Тогда он дал ей кусок масла.

– Опять у нас будет рожать? – Спросил он у Полины Петровны

сонным голосом.

– Ну, а где же? Они же топят котят, кошка давно разобралась.

Кошка тем временем доела масло, посмотрела на Максима, взя-

ла в зубы колбасу и ушла.

Разогнав дремоту, умывшись и не спеша позавтракав, Максим

отправился в дорогу.

Он ехал в Москву, на колхозный рынок, продавать собранную

клубнику. Были у него две корзины со специальными плетёными

крышечками, одна в рюкзаке за спиной, другая в руке. Из-за дальнего

леса узкой полосой, еле заметным малиновым краем, виднелось под-

нимающееся солнце. Было прохладно и заметно, как во время дыха-

ния изо рта вырывается парок.

– 246 –

«Совсем, как осенью», – подумал Максим.

Низкая трава, по которой он шёл, вся сплошь была опутана пау-

тиной, облепленной в свою очередь мельчайшими капельками росы,

из-за чего казалась не паутиной, а лоскутами серебристого бархата,

разбросанного по всему пространству для мягкости. Идти по такой

траве было легко и приятно, как по ковровой дорожке, и, если бы не

грустные мысли о том, как доедется и продастся, то совсем было бы

хорошо.

Дорога в Москву всегда была желанной. Тут, для возвращаю-

щихся, была своя зелёная улица, удобный во всех отношениях мар-

шрут. Вот и Максим вышел из дома загодя, чтобы непременно сесть

на восьмичасовой. Это был самый удобный, сквозной, автобус, кото-

рый вёз без хлопотливых пересадок через Медынь прямо в Малояро-

славец к электричке. Не Калужской, душной и тесной, до отказа наби-

той людьми, едущими в Москву за колбасой, а к Малоярославской,

родной, которую подадут прямо из парка, с прохладными, остывшими

за ночь вагонами и с правом выбора – сесть с одной стороны или с

другой, лицом по ходу, а если хочешь - спиной.

Подходя к автобусной остановке, Максим увидел деда Андрея,

идущего с корзиной на плече. Тоже ехал в Москву. Дед Андрей был

инвалидом войны, проезд бесплатный, здоровье позволяло, вот он

чуть ли не каждый день и мотался туда и обратно, отвозя в город яйца

и ягоду, привозя вино и колбасу.

Заметив Максима, дед Андрей снял с плеча корзину и, улыбаясь,

спросил:

– Так значит, говоришь, на паспорт подойдёт?

– Подойдёт, – подтвердил Максим.

Дед снова рассмеялся. Когда пришли на остановку, сосед стал

жаловаться на внуков:

– Я им свеженькие яйца вожу, курочек, а оне говорят: чтой-то

дед, ты зачастил? И, зачем люди заводят детей, ждут внуков? Оне вы-

растут и вон тебе что. Я долго думал, зачем, и понял. Это инстинкт.

Вот гусь, умная птица, а сидит на яйцах, через каждые два часа их пе-

реворачивает, а иначе там желток оседает на дно и не греется. Ну вот,

подумаешь, что ей дети? Или по старости кусок хлеба дадут? Ин-

стинкт. И клушка тоже за цыплят заступается. Попробуй, возьми на

– 247 –

руки, она глаза тебе выклюет. А, оне вырастут и разбегутся. Стало

быть, ты на рынок? Продавать везёшь? - Ласково осведомился он. –

Ну, поздравляю с первым калымчиком.

В электричке дед Андрей занял двухместную скамеечку в углу.

Максиму это не нравилось, тем более, что сидел он не у окна. Весь ва-

гон был пустой, занимай себе любое место, ан нет, дурацкая солидар-

ность, уйти от деда он не мог. Устроившись поудобнее на своём мес-

те, дед Андрей достал маленький приёмник и стал ловить «хорошую

волну». Ничего не найдя на русском языке, он оставил мелодичную

иностранную песню, снисходительно сказав:

– Пускай скоты поют.

– Почему скоты? – Поинтересовался Максим.