Костя сидел за столом, наливал себе водку в стакан, выпивал её,
а заодно с этим, главным для него занятием, вёл беседу с Жанной, ко-
торая стояла у двери, ломая руки и кусая губы.
– Он не узнает, – говорила Жанна Косте, имея в виду мужа. – Не
заметит нас вместе.
– Я же заметил, – безжалостно рубил Жанкиль.
– Поверь, – расплакавшись вдруг, запричитала Жанна. – Ни кого
я так не любила. Ни с кем ничего подобного не испытывала. Стоит
ему приблизиться, обнять – я лишаюсь чувств!
– Это от осознания невозможности долгого счастья. От предчув-
ствия скорого конца. А если ты его действительно любишь, то хуже
для тебя. Тяжелее будет сказать ему, чтобы тебя оставил.
– А может, всё-таки не надо говорить? – Взмолилась Жанна.
– Хочешь, чтобы его убили?
– Да, да, хорошо. Я скажу. Скажу ему. Вот только не знаю, как.
Не знаю, как это получится. Ведь надо сказать, чтобы поверил, а я ему
так сказать не смогу.
Узнав, что Максим у подъезда, Костя вызвался помочь и угово-
рил Жанну прогуляться с ним под ручку у влюблённого на виду, что
должно было, по его мнению, заменить все объяснения и поставить в
отношениях точку.
Перед тем, как выйти, Жанкиль надел свой парадный кожаный
наряд, модные тёмные очки, повязал на голову пиратскую косынку
цвета морской волны, то есть, оделся точно так же, каким видели его
Степан и Фёдор в доме у Черногуза.
– 366 –
Максим ходил по улице Семашко, поглядывал на подъезд и
ждал Жанну. Ждал, как ему казалось, долго.
Мимо него, тем временем, проходила замечательная в своём ро-
де процессия. Первым шёл, пожилой, сильно пьяный мужчина. Сле-
дом за ним, на безопасном, по их мнению, расстоянии, шагала ватага
мальчиков и девочек общей численностью человек до двадцати, в воз-
расте от десяти до двух лет. Мужчина шёл неровно, то и дело споты-
кался и падал. Вставая же, всякий раз, поворачивался к детям и грозил
им кулаком, что в группе сопровождения вызывало бурную реакцию,
выражавшуюся в крике, гиканье и смехе.
Дети шли осторожно, в любой момент ожидая броска в свою
сторону. Держали в руках прутья, палки, земляные комья и камни.
Глаза у всех, даже у самых маленьких, горели кровожадным огнём,
хищно поблескивали. Они с каким-то недетским азартом преследова-
ли свою жертву.
Всё это Максиму не нравилось и напоминало травлю смертель-
но раненого зверя охотниками. Глядя на всё это, при других обстоя-
тельствах, в другом расположении духа, он, возможно, только бы
улыбнулся, но в тот момент вид детей, агрессивно настроенных,
сбившихся в шайку, грозящих пьяному дядьке палками, его чрезвы-
чайно расстроил.
И вот подъездная дверь открылась и из неё вышла Жанна в об-
нимку с незнакомым мужчиной. На мужчину Максим не смотрел, он
смотрел на Жанну, которая, увидев его, сделала движение губами.
Ему показалось, что она хотела с ним заговорить, что-то сказать ему,
но почему-то не решилась.
Жанна и незнакомый мужчина прошли мимо него и слегка кача-
ясь, направились в сторону Калининского проспекта. А качались они
потому, что Жанкиль, подобно тому пьяному, за которым шли дети,
плохо держался на ногах и увлекал за собой Жанну, которую вместо
того, чтобы как договаривались, взять под ручку, по своей инициати-
ве, что впрочем, не нарушало их плана, обнимал за талию.
«Я люблю её, – думал Максим, глядя на Жанну, которой было
неловко идти в обнимку с незнакомым мужчиной. – Люблю и за хо-
– 367 –
рошее и за плохое». О плохом сказал для красного словца, ничего
дурного он в ней не замечал.
«И даже хорошо, что оно так вышло и правильно, – уговаривал
он себя. – Я просто не подумал, где бы мы жили теперь и на что. И
даже лучше, что немного поживёт у старика, всё равно она его не лю-
бит. Всё равно живёт только мыслями обо мне, как и я о ней. Пусть на
время всё останется так, как есть».
Он говорил о старике-муже, словно незнакомого мужчины, так
бесцеремонно обнимавшего его любимую, не существовало, и он не
видел их, идущими вместе.
*
*
*
В то время, когда Фёдор звонил в квартиру, Анна с хозяйкой
была в соседнем подъезде. Дочь Медведицы, Тося, там скандалила с
пьяным мужем, Глухарёвым.
Скандал вышел из-за того, что Глухарёв записался непонятно
куда на круглосуточное дежурство и, несмотря на то, что принёс мно-
го денег и обещал принести ещё больше, она его не отпускала. Слу-
шать ничего не хотела, читать увещевательное письмо, написанное
рукой Пацканя, не желала.
Тося супруга своего «за мужика» не считала и как с мужем, с
ним давно не жила, но не переставала ревновать его к мифическим, ею
же придуманным бабам. И на этот раз, совершенно была уверена в
том, что «дежурство», не что иное, как ширма. А, на деле её муж, со
своим двоюродным братом, развратничает и проводит время с жен-
щинами. Принесённые деньги её в этом только убеждали.
Принимая участие в семейном разбирательстве, Медведица взя-
лась держать сторону зятя и стала кричать на дочь благим матом, раз-
жигая тем самым, и без того полыхавшее пламя раздора. Скандал, со-
провождавшийся взаимными оскорблениями и угрозами, набирал
обороты и готовился перейти в потасовку. Тосины дети: мальчик Ар-
кадий четырёх лет и трёхлетняя девочка Олеся, плакали, на них никто
не обращал внимания.
– 368 –
Анна, которая пошла с Медведицей по настоятельной просьбе
последней, взяла их за руки, вывела из комнаты, в которой готовилось
сражение и, стирая слёзы с детских щёк, сказала, что они сейчас пой-
дут в гости к бабушке, а когда мама с папой помирятся, тогда придет
время вернуться домой.
Замечательно то, что дети, услышав о походе в гости, тотчас пе-
рестали плакать и проявили завидную быстроту и практичность в сбо-
рах. В считанные минуты оделись, обулись, предусмотрительно за-
хватили книгу сказок, которую, по их уговору, «тётенька» должна бы-
ла им читать и взяли с собой стеклянную банку с хомяком, которому
без них будет скучно.
Приведя детей в квартиру к Медведице, Анна остановилась на
пороге и на мгновение растерялась. Дело в том, что она намеревалась
пригласить детей в свою комнату, но не знала, как к этому отнесётся
Матрёна Васильевна, вести же их в комнату, где стояла и пенилась
брага в трёхсотлитровой бочке ей казалось противоестественным.
Дети, как выяснилось, бывавшие в этой квартире не раз, сами
выбрали место своего пребывания. Они без особого приглашения, за-
шагали по коридору и вошли в комнату, сплошь уставленную тазами,
чугунами и кастрюльками, где пенилась брага, где дневала и ночевала
Медведица. Анна следом за детьми не последовала, прошла на кухню
и взялась полоскать и отжимать бельё, плававшее в ванне.
Когда она вошла в комнату, где дети пробыли наедине не более
пяти минут, увидела такую картину. Аркадий и Олеся сидели на каст-
рюлях у шкафа, а вокруг лежали открытые коробки с сахаром и рас-
печатанные пакеты с сахарным песком. Кусков восемь сахара, обсо-
сав, они положили на кастрюлю, стоявшую на полу кверху дном (не
забыли бросить рафинад и хомяку в банку) и пробовали теперь сахар-
ный песок. А делали это так: облизав пальцы, опускали их в пакеты,
песок прилипал, они его слизывали, и всё повторялось снова. Увидев
всё это, Анна беспомощно рассмеялась.