1855

И<СКАНДЕ>РУ

Die Rolweine regen die Kreislaufsorgane stark auf

[Красное вине сильно возбуждает органы кровообращения (нем.)]

(Фармакология Курта Шпренгеля) В уныньи медленном недуга и леченья Скучает ум, молчат уста, И жду я с жадностью минуты исцеленья, Конца тяжёлого поста. Удастся ль помянуть нам доблестное время Упругих мышц и свежих сил, Когда без устали ночей бессонных бремя Наш бодрый возраст выносил? До уст, взлелеянных вакхической отвагой, Коснется ль снова, жар тая, И мягким запахом и бархатною влагой Вина пурпурная струя? Садись! Достану я из-под седого слоя Бутылку мшистую мою И, набок наклоня, — с падучего отстоя В стаканы бережно солью. Но годы уж не те! И, кровь напитком жгучим Бесплодно в жилах разогрев, Уже мы не пойдем в волнении могучем На праздник сладострастных дев. Ни плечи белые, ни косы развитые, Ни взор полуприподнятой Уже не пробудят в нас страсти прожитые И тела трепет молодой. От фавна старого таятся робко девы В зелено-свежей мгле дубров И внемлют юношей влюблённые напевы Сквозь шум колеблемых листов. Боюсь, не вызвать бы, средь наших возлияний, Перебирая жизни даль, И горечь едкую иных воспоминаний И современную печаль! Не вспомнить бы людей враждующие лицы, Их злобы грубые черты, И их любовь, дряблей изношенной тряпицы, Прикрытье жалкой клеветы; Не встретить бы в веках насилий и стяжанья Неисцелимую болезнь, Не вспомнить бы утрат могильные преданья И счастья смолкнувшую песнь. Скорей — давай шутить! Пусть шутки дар нескромный Даст волю блесткам острых слов, Ярко мелькающих — как искры ночью тёмной Над пеплом тлеющих костров. Да! шутка нас спасет. Её мы за послугу Сравним с красавицей больной, В предсмертный час ещё дарящей другу Привет улыбки молодой.

1856

ПРЕДИСЛОВИЕ К "КОЛОКОЛУ"[21]

Россия тягостно молчала, Как изумлённое дитя, Когда, неистово гнетя, Одна рука её сжимала; Но тот, который что есть сил Ребёнка мощного давил, - Он с тупоумием капрала Не знал, что перед ним лежало, И мысль его не поняла, Какая есть в ребёнке сила: Рука её не задушила - Сама с натуги замерла. В годину мрака и печали, Как люди русские молчали, Глас вопиющего в пустыне Один раздался на чужбине; Звучал на почве не родной - Не ради прихоти пустой, Не потому, что из боязни Он укрывался бы от казни; А потому, что здесь язык К свободомыслию привык - И не касалася окова До человеческого слова. Привета с родины далекой Дождался голос одинокой, Теперь юней, сильнее он… Звучит, раскачиваясь, звон, И он гудеть не перестанет, Пока — спугнув ночные сны - Из колыбельной тишины Россия бодро не воспрянет И крепко на ноги не станет, И, непорывисто смела, Начнет торжественно и стройно, С сознаньем доблести спокойной, Звонить во все колокола.

1857

ОТСТУПНИЦЕ[22]

(Посвящено гр. Р<остопчино>й)

     Теперь идет существованье С однообразием волны… Но миг случайный, намеканье - И будит вновь воспоминанье Давно утраченные сны. Так звук внезапный воскрешает Всю песнь забытую — и вот Знакомый голос оживает, Знакомый образ восстаёт; Из-за туманов ночи мрачной Восходит жизнь прошедших лет, Облечена в полупрозрачный, Полузадумчивый рассвет.      Все это только род вступленья, Чтобы сказать, что как-то раз, Тревожа тени из забвенья, Случайно вспомнил я о вас. Воскресло в памяти унылой То время светлое, когда Вы жили барышнею милой В Москве, у Чистого пруда. Мы были в той поре счастливой, Где юность началась едва, И жизнь нова, и сердце живо, И вера в будущность жива. Двором широким проезжая, К крыльцу невольно торопясь, Скакал, бывало, я — мечтая - Увижу ль вас, увижу ль вас!      Я помню… (годы миновали!)… Вы были чудно хороши; Черты лица у вас дышали Всей юной прелестью души. В те дни, когда неугомонно Искало сердце жарких слов, Вы мне вручили благосклонно Тетрадь заветную стихов. Не помню — слог стихотворений Хорош ли, нехорош ли был, Но их свободы гордый гений Своим наитьем освятил. С порывом страстного участья Вы пели вольность, и слезой Почтили жертвы самовластья, Их прах казнённый, но святой. Листы тетради той заветной Я перечитывал не раз, И снился мне ваш лик приветный, И блеск и живость черных глаз.      Промчалась, полная невзгоды, От вас далёко жизнь моя; Ваш милый образ в эти годы Как бы в тумане помнил я. И как-то случай свел нас снова В поре печальной зрелых лет - Уже хотел я молвить слово, Сказать вам дружеский привет; Но вы какому-то французу Свободу поносили вслух, И русскую хвалили музу За подлый склад, за рабский дух. Меня тогда вы не узнали, И я был рад: я увидал, Как низко вы душою пали, И вас глубоко презирал. Скажите — в этот вечер скучный, Когда вернулись вы домой, Ужель могли вы равнодушно На ложе сна найти покой? В тиши угрюмой ночь глухая, Тоску и ужас навевая, Вам не шептала ли укор, Что вы отступница святыни, Что вы с корыстию рабыни Свой голос продали за вздор?      Мне жалко вас. С иною дамой Я расквитался б эпиграммой, - Но перед вами смех молчит, И грозно речь моя звучит: Покайтесь грешными устами, Покайтесь искренно, тепло, Покайтесь с горькими слезами, Покуда время не ушло! Просите доблестно прощенья В измене ветреной своей - У молодого поколенья, У всех порядочных людей. Давно расстроенную лиру Наладьте вновь на чистый строй; Покайтесь, — вам, быть может, миру Сказать удастся стих иной, - Не тот напыщенный, жеманный, Где дышит холод, веет тьма, Где все для сердца чужестранно И нестерпимо для ума; Но тот, который, слух лаская, Звучал вам в трепетной тиши В те дни, когда вы, расцветая, Так были чудно хороши. Не бойтесь снять с себя личину И обвинить себя самих: Христос Марию Магдалину Поставил выше всех святых! И нет стыда просить прощенья, И сердцу сладостно прощать… И даже я на примиренье Готов, по правде вам сказать - И слов моих тем не ослаблю: Я б и Клейнмихелю простил, Когда б он девственную саблю За бескорыстность обнажил. вернуться

21

Предисловие к "Колоколу" (стр. 94).

Напечатано в первом номере "Колокола" (19 июня 1857 года).

вернуться

22

Отступнице (стр. 96).

Посвящено Евдокии Петровне Ростопчиной (1811 -  1858) — писательнице, искренне выступавшей со словами сочувствия декабристам, угнетенной Польше, но к концу жизни значительно "поправевшей".

Петр Андреевич Клейнмихель (1793 — 1869) — главноуправляющий путями сообщения а 1840 — 1850 годах, ведал постройкой железных дорог и грабил одновременно и казну и рабочих.