Оджисту

Да, я Оджисту. Я жена его, Мохаука, что мужества огонь Вдохнуть умеет именем одним В тех, что зовут его вождем своим. Звезда-Оджисту я, его жена, Он — жизнь, земля и небо для меня. Но как он ненавистен лютым был Гуронам — он, что в битвах их разбил. Рука его — железо, сердце — сталь, Но только для врага; со мной печаль И радость делит, жизнь отдаст он мне — Оджисту, избранной его жене. Гуроны ищут силу тайных чар. Не гаснет, нет, их ненависти жар… И знают: страшною должна быть месть. Что поразить им: гордость или честь? Идти не смеют на него войной, Внушает ужас им Мохаук мой. Его стрела — что взгляд орлиных глаз; Ножу недремлющему даст приказ, Мгновенье — скальп врага уже в руке! Мохаук не был побежден никем! «О Нийо, дай найти план мести нам!» И вдруг нашли: вождя звезда-жена! Меня они пытались подкупить: Хочу ль их повелительницей быть? Мех? Вэмиум?… Всё, всё у гуронов есть! С презреньем отвергая дар и лесть, Бросаю им в лицо я: «Никогда! Оджисту, помните, жена вождя!» Одна средь них… Что сделают со мной? Подходит самый страшный, самый злой… Как бились мы! Гурон сильней: меня Как свой трофей он бросил на коня, Ремнями ноги, руки мне связал И, вскакивая на коня, сказал, Глумясь над унижением моим: «Так мы, красавица, за мертвых мстим». Несемся, как полярный ураган, Злорадный клич — за нами по горам, То лесом скачет, то рекой плывет Конь взмыленный — вперед, вперед, вперед! Гуроны. От костров я вижу дым… О горе, мы всё ближе, ближе к ним. Я — пленница. Он — похититель мой. К его спине прижалась я щекой: «Забудь, что мы враги, коня уйми… Хочу обнять тебя, ослабь ремни… За смелость нравишься ты мне… поверь, Ты мне Мохаука милей теперь!» Замедлил бег. Разрезал все узлы. И не глядит уже таким он злым; Ласкаю я лицо одной рукой, А нож за поясом ищу другой. Шепча: «Люблю тебя, ты жизнь моя…» — Вонзила в спину нож по рукоять. Скачу назад всех ветров я быстрей, Пьяна нежданной волею своей. Чуть не загнала бедного коня — Скорей, Мохаук в горе без меня! Вот от родных костров я вижу дым, И, наконец, о счастье — снова с ним! «Смотри, вот кровь врага; а я — чиста, Мохаук, пред тобою, вот как та Высоко в небе белая звезда. Оджисту — все еще жена вождя».

Джон Маккрей[6]. На полях Фландрии

Во Фландрии, в чужих полях, Между могил склонился мак. Кресты, кресты… — мест наших знак. И жаворонки в небесах Поют, хоть редко над землей Их слышно сквозь орудий вой. Нас больше нет. Была пора: Рассвет мы знали, вечера… Любили нас, любили мы — И вот лежим, погребены Во Фландрии. Несите Вы наш спор к врагу! Вам из слабеющих мы рук Бросаем стяг; и если он Не будет вами вознесен — Мы не уснем, Хоть рдеет в поле маков сонм Во Фландрии.

«Коль никогда не плакал ты навзрыд…» (перевод с немецкого)

Коль никогда не плакал ты навзрыд, слез, вдруг прорвавшихся, ручьи глотая; в бессилье не боролся с горем, зная, что в нем судьбой ты заживо зарыт. Коль никогда ты к небесам не слал в восторге благодарственной молитвы; коль, победив нежданно в трудной битве, ты в мыслях звезды с неба не снимал. ……………………………………………… Коль чужд в душе ты этим буря был — не говори, что ты когда-то жил!

Густаво Адольфо Беккер (перевод с испанского)

1. «Как в открытой книге, я читаю…»

Как в открытой книге, я читаю в темной глубине твоих зрачков; и напрасно губы то скрывают, что твой взгляд давно сказать готов. Плачь! Признаться не стыдись: когда-то, может быть, любила ты меня. Плачь! Одни мы; прятаться не надо. Посмотри: ведь плачу также я!..

2. «Все вздохи, сливаясь, нам ветра дают дуновенье…»

Все вздохи, сливаясь, нам ветра дают дуновенье. А слезы с водой тихих рек море вновь заберет. Скажи мне, о женщина: если предашь ты забвенью любовь, — то куда она в мире уйдет?

3. «Молчите, знаю: да, она надменна…»

Молчите, знаю: да, она надменна, изменчива, капризна и тщеславна. Скорей, чем чувство у нее проснется, слезами горная скала зальется. В душе ее змеиное гнездо: в ней фибры нет, способной на любовь; она, как статуя — мертва, бесстрастна, но… Как она прекрасна! вернуться

6

Джон Маккрей, фронтовой врач в чине подполковника написал это стихотворение в 1915 году после гибели в битве близкого друга, офицера артиллерии. В Канаде это стихотворение вошло во все учебники и антологии.