СПОКОЙНОЕ

Тлен и распад в кулачонках зажаты. В сердце безумная тяга к деньжатам. Твой поцелуй — подражанье Иуде. Варишь ты зелье свое в Голливуде. Ненависть к русским. Презренье к России. Помним, как шли на расстрел мы босые. Пуля в затылок цвету народа. Победа! Ликует гнилая порода! Лживые речи — отравою в душу. Слабость и смерть — своих недругов слушать! Вырвать и выжечь, сжав зубы от боли! Пусть Память пребудет, а с нею и Воля!

ЛЕОНИД ЕЩИН[6]

Ленька Ещин… Лишь под стихами Громогласное — Леонид, Под газетными пустяками, От которых душа болит. Да еще на кресте надгробном, Да еще в тех строках кривых На письме от родной, должно быть, Не заставшей тебя в живых. Был ты голым и был ты нищим, Никогда не берег себя, И о самое жизни днище Колотила тобой судьба. «Тында-рында», — не трын-трава ли Сердца, ведающего, что вот Отгуляли, отгоревали, Отшумел Ледяной поход! Позабыли Татарск и Ачинск — Городишки одной межи — Как от взятия и до сдачи Проползала сквозь сутки жизнь. Их домишкам — играть в молчанку. Не расскажут уже они, Как скакал генерала Молчанова Мимо них адъютант Леонид. Как был шумен постой квартирный, Как шумели, смеялись как, Если сводку оперативную Получал командир в стихах. «Ай да Леня!» — и вот по глыбе Безнадежности побежит Легкой трещиной — улыбка, И раскалывается гранит! Так лучами цветок обрызган, Так туманом шевелит луна… «Тында-рында!» — и карта риска В диспозиции вновь сдана. Докатились. Верней — докапали Единицами: рота, взвод… И разбилась фаланга Каппеля О бетон крепостных ворот. Нет, не так! В тыловые топи Увязили такую сталь! Проиграли, продали, пропили, У винтовок молчат уста. День осенний — глухую хмару — Вспоминаю: в порту пустом, Где последний японский «мару» — Леонид с вещевым мешком. Оглянул голубые горы Взором влажным, как водоем: «Тында-рында! И этот город — Удивительный — отдаем…» Спи спокойно, кротчайший Ленька, Чья-то очередь за тобой!.. Пусть же снится тебе макленка, Утро, цепи и легкий бой.

СТИХИ О ХАРБИНЕ

1 Под асфальт, сухой и гладкий, Наледь наших лет, Изыскательной палатки Канул давний след… Флаг Российский. Коновязи. Говор казаков. Нет с былым и робкой связи, — Русский дух таков. Инженер. Расстегнут ворот. Фляга. Карабин. «Здесь построим русский город, Назовем — Харбин». Без тропы и без дороги Шел, работе рад. Ковылял за ним трехногий Нивелир-снаряд. Перед днем Российской встряски, Через двести лет, Не петровской ли закваски Запоздалый след? Не державное ли слово Сквозь века: приказ. Новый город зачат снова, Но в последний раз. 2 Как чума, тревога бродит — Гул лихих годин… Рок черту свою проводит Близ тебя, Харбин. Взрывы дальние, глухие, Алый взлет огня — Вот и нет тебя, Россия, Государыня! Мало воздуха и света, Думаем, молчим. На осколке мы планеты В будущее мчим! Скоро ль кануть иль не скоро?.. Сумрак наш рассей… Про запас ты, видно, город Выстроила сей. Сколько ждать десятилетий? Что, кому беречь? Позабудут скоро дети Отческую речь. 3 Милый город, горд и строен, Будет день такой, Что не вспомнят, что построен Русской ты рукой. Пусть удел подобный горек — Не опустим глаз: Вспомяни, старик-историк, Вспомяни о нас. Ты забытое отыщешь, Впишешь в скорбный лист, Да на русское кладбище Забежит турист. Он возьмет с собой словарик Надписи читать… Так погаснет наш фонарик, Утомясь мерцать!

"Женщины живут, как прежде, телом…"

Женщины живут, как прежде, телом, Комнатным натопленным теплом, Шумным шелком или мехом белым, Ловкой ложью и уютным злом. Мы, поэты, думаем о Боге И не знаем, где его дворцы. И давно забытые дороги Снова — вышарканные торцы. Но, как прежде, радуются дети… И давно мечтаю о себе — О веселом маленьком кадете, Ездившем в Лефортово на «Б». Темная Немецкая. Унылый Холм дворца и загудевший сад… Полно, память, этот мальчик милый Умер двадцать лет тому назад! вернуться

6

Ещин Л. Е. (1897–1930). Поэт, белогвардейский офицер, участник Сибирского Ледяного похода. После Гражданской войны эмигрировал в Харбин.