7 Торопи коней, путь далеч, Видно вам, казаки, полечь. Ой, хорунжий, идет беда, У тебя жена молода, На губах ее ягод сок, В тонких жилках ее висок, Сохранила ее рука Запах теплого молока. Черный ветер с Поречья дул, Призадумался есаул: То ль тоска, то ль звенит дуга, Заливные плывут луга. Пыль дорог еще горяча, И коровы идут, мыча. Вырезные трясут бубенцы На конюшнях твои жеребцы. Неизвестен путь и далеч, Видно, вам, казаки, полечь! Кто же смерти такой будет рад? Повернуть бы коней назад Через волны чужих пшениц До привольных своих станиц. У тебя кольцо горело На руке. О ту пору птаха пела Вдалеке. У тебя кольцо сияло При луне. О ту пору вспоминала Обо мне. О ту пору ты смотрела Мне в лицо. Покатилось, зазвенело То кольцо. Ты не хмурь крутые брови Без пути. Мне того кольца в дуброве Не найти. Там у берега лихого Бьет волна. Не добыть кольца златого Мне со дна. Развяжу шелковый пояс, Не беда. За кольцом нырну и скроюсь Навсегда… 8 Красная Армия! Бои, бои — В цоканье сабель, пуль и копыт Песни поют командиры твои, Ветер знамен Над тобою шумит. Стелется низко тревожный шум, Смолкли станицы по Иртышу. Слушайте песню, песню о том, Как по бурьяну, что черен и ржав, Смерть пробегала с горячим штыком, Рыжие зубы по-волчьи сжав. В степь погляди — ни звезды, ни огня, Слушай, товарищ, штык наклоня, Кони подвешены на удила. Слушайте, конники, Стук сердец. Чтобы республика зацвела, Щедрой рукой посеем свинец. Звезды погаснули и огни, Саблею небо располосни. Песня, как молодость, горяча, Целятся в небо зубы коней, Саблею небо руби сплеча, Чтобы заря потекла по ней! Гудок паровозный иль волчий вой? Видишь, уже светло, часовой. Видишь, уже над тобой рассвет, Ветреный и огневой. Видишь, рассвет над тобой, и нет Лучше в мире его! Утренний ветер в лицо подул. Смирно, товарищ! На караул! Через пески в золотой пыли Красноармейские роты шли — В ясные ночи, в синей пыли Краснознаменные Роты шли. Голод, и смерть, и сон поборов, Пели товарищи у костров: «Вейся, пташка-вольница, Птица-воробей. Бей казачью конницу, Анненковцев бей! Кожана рубашечка, Максим-пулемет. Канарейка-пташечка Жалобно поет. Полымя-пожарище, Гола степь и лес, Мы прошли, товарищи, Штык наперевес». Голод, и смерть, и сон укротив, Через пожары, снега и тиф, Через пески в золотой пыли Люди, как призраки, пели и шли. В ясные ночи, в синей пыли Падали, пели и снова шли. Зла, весела и игрива Смерть на ветру. Туман. Морда коня и грива, И над ней барабан. Что ты задумал, ротный, Что ты к земле прирос? Лентою пулеметной Перекрестись, матрос. Видишь, в походной кружке Брага темным-темна. Будут еще подружки, «Яблочко» и веснушки, Яблони и весна! Красная Армия! Бои, бои! В цоканье сабель, пуль и копыт Песни поют командиры твои. Ветер знамен над тобою шумит. Голод, и смерть, и сон поборов, Пели товарищи у костров. Песня тогда приходила, как мать, Через заставы к нам на привал, Гладить ладонями и обнимать, Долго глядеть в глаза запевал, Голод, и сон, и смерть укротив, Через пожары, снега и тиф.               «Как летела пава                Через сини моря,                Уронила пава                С крыла перышко.                Мне не жалко крыла,                Жалко перышка.                Мне не жалко мать-отца,                Жалко молодца…» 9 Белоперый, чалый, быстрый буран, Черные знамена бегут на Зайсан. А буран их крутит и так и сяк, Клыкастый отбитый волчий косяк. Атаман, скажи-ка, по чьей вине Атаманша-сабля вся в седине? Атаман, скажи-ка, по чьей вине Полстраны в пожарах, в дыму, в огне? Атаман, откликнись, по чьей вине Коршуном горбатым сидишь на коне? Белогрудый, чалый, быстрый буран, Черные знамена бегут на Зайсан. Впереди вороны в тринадцать стай, Синие хребтины, желтый Китай. Позади, как пики, торчат камыши. Полк Степана Разина и латыши. Настигают пули волчий косяк, Что же ты нахмурился, молчишь, казак? Поздно коня свертывать, поди, казак, Рассвет как помешанный пляшет в глазах. Обступает темень со всех сторон, Что побитых воронов — черных знамен.