— Интересно, — кисло кивнул в ответ. — А церкви в Приюте нет случайно?

— Эко тебя куда потянуло. И в какой церкви ты предпочитаешь грехи замаливать? В католическом костёле, буддистском храме или в синагоге?

— Ничего из вышеперечисленного я здесь не приметил. Может, не там смотрел? — опять ответил вопросом на вопрос.

— А какая религия способна объединить людей, собранных из разных частей света и из разных временных эпох? — тоже знак вопроса на знак вопроса.

— О толерантности в вопросах вероисповедании, здесь никто никогда, по всей видимости, не задумывался. Вполне можно было создать десяток приходов от разных конфессий и удовлетворить потребности верующих.

— Ты серьёзно думаешь, что кому-то здесь это надо? Что люди, посвятившие свою жизнь астральным выходам и изотерическим ощущениям, станут искать утешения в молитве?

И жутко и холодно вдруг стало от его слов. Словно вьюга ворвалась в дом через отверстие камина. А ведь прав был Владимир Артурович. Я это понимал, но понимание ещё больше обдавало ледяной прохладой. Почему так?

— Владимир Артурович, мы ведь не в Раю находимся, правда?

— Думаю, что нет.

— Тогда где?

— В Приюте Бессмертия.

— А что такое Приют Бессмертия? — спросил, зная, что никакого исчерпывающего ответа не получу. Что сейчас последует очередная отговорка, вроде: «Приют Бессмертия — это место для избранных». Словно в психушке с врачами общаюсь…

— Приют Бессмертия — это место для избранных.

— Вот, вот… Спасибо, Владимир Артурович за то, что надежд не обманули.

— Пожалуйста, — он, конечно, ничего не понял. — Но вопрос твой не праздный. Я тоже раньше пытался прозондировать сакральную составляющую Приюта, через зонд или призму духовно-религиозных учений. И весь мой ранее накопленный сундук знаний никак не пригодился. Ответа я не получил. Место Приюта Бессмертия на иерархической лестнице миров для меня так же загадочно, как и для тебя. Раем, в иудейском, а, следовательно, христианском и исламском понимании, он являться не может по определению. Я никого не встречал здесь из ранее умерших на земле людей. А Рай и ад — это пристанища для освободившихся навсегда от бренных тел душ. Следовательно, так как в Приюте человек живёт вечно (даже если в привычном мире его тело давно погибло) и не отзывается в канонические территориальные образования, напрашивается вывод об определённой исключительности Приюта Бессмертия в мировом пространстве.

— И как много здесь долгожителей? Тех, чьи тела умерли на Земле много лет, а может и веков, назад? Мне попадались горожане в старинных нарядах.

— Да нет, на одёжку ты не смотри. Я завтра вот эту шкуру, — старик указал на ковёр из медведя под ногами, — натяну, но это не значит, что Сак неандерталец. Хотя, такие люди действительно в городе живут, и их не мало.

— А не пробовали эти долгожители покинуть Приют, и что с ними случалось в этом случае? — и, заметив, что Владимир Артурович очень внимательно меня разглядывает, решил развить тему. — Что, назад не возвращались? Исчезали бесследно? Я правильно угадал?

— Кто-то подсказал, или сам додумался? — несколько минут сооружал ответ Сак.

— Да логично ведь всё. На земле душу удерживает тело. Здесь функции привычного тела подменяют специфические законы Приюта Бессмертия. А посередине, видимо, неприкаянные бесхозные странники подпадают под действие более глобального закона. И отправляются туда, где и положено находиться умершим людям. Кто в Рай, кто в ад. А так как церковь им в Приюте была без надобности, скорее всего не на небеса, а в чистилище, вспоминать уроки изотерических умозаключений и астральных шараханий. Прав я?

Старик опять довольно долго не отвечал. Потом прокашлялся.

— Этого я знать не могу. Спроси Александра. А люди, действительно, уже не возвращались. Те, кто здесь не один десяток лет находится, имеют информацию об этом и нос за территорию не высовывают.

— Что ж Мережко не оставили?

— Знаешь уже?.. Тогда другой случай был. И вариантов всего два. Или совсем отпускать или на Землю возвращать. Второй вариант показался более предпочтительным. Да что у меня об этом спрашивать? — Сак поднялся с места. — У меня задача помочь тебе адаптироваться к условиям Приюта Бессмертия. Все более сложные вопросы не ко мне. Сам знаешь, у кого поинтересоваться. Пойду я. Послезавтра начнём занятия, — и довольно поспешно выскользнул из дома.

Учить он меня будет, старый жулик. Вечно что-то недоговаривает, скрывает. Постоянные недомолвки, тайны какие-то. Недаром его Гуля не переваривает. Где она, кстати? Второй день не появляется. Надо бы поискать.

Поднялся в спальню и включил монитор. Побегал с помощью «глазка» по городским улочкам. Где искать-то? Я и дома её не знаю. Надо было у Владимира Артуровича поинтересоваться. Вдруг подсказал бы, несмотря на их взаимонесварение. И тут увидел на экране Шарля. Толстяк сидел за столиком рядом со своей пивнушкой и явно скучал…

— Здравствуй, Шарль, — десять минут спустя, я появился в районе центральной площади, где пивовар так же продолжал зевать. — Увидел тебя в «глазок», дай, думаю, пивком с утра взбодрюсь. Угостишь?

— Ты действительно хочешь пива? — от неожиданности вздрогнул и покраснел толстяк.

— А почему нет? У нас в России, вернее в Советском Союзе, мультик был популярный, про медведя Винипуха. Так этот медведь утверждал, что ходить по утрам в гости и пить там пиво очень мудрое занятие (насчёт хмельного напитка, конечно, приврал).

— Да, я слышал, у вас в России всё не так, как в других странах. Но мне казалось, русские предпочитают водку, — Шарль поломался для значимости и с воодушевлением убежал за угощением. Через некоторое время вынес огромную кружку пенного напитка и поставил на стол передо мной. — Лично я считаю, что пиво можно пить в любое время суток.

— Водка в России, конечно, продукт национальный, но вот это, — я указал на вместительный сосуд, — тоже популярный напиток, — сделал несколько глубоких глотков и одобрительно кивнул головой. — Правда, качество не идёт ни в какое сравнение с тем, что производишь ты.

— Если бы ты заранее предупредил, я бы свой фирменный напиток приготовил, — опять покраснел Шарль, на этот раз от удовольствия. — После обеда приходи, специально для тебя особый сорт сварю. Оценишь.

— Сейчас гонишь, что ли, уже?

— Нет, нет, сиди, пей на здоровье, — засуетился толстяк. — Колбаски принести?

— Давай, не откажусь, — не стал обижать гостеприимного хозяина, несмотря на то, что только что позавтракал. — В России, кстати, под рыбку вяленую пивко предпочитают.

— Слышал, — развёл руки в сторону швейцарец. — Такой рыбы у меня нет.

— Ничего, ничего, колбаса тоже замечательная закуска.

Шарль вернулся в помещение, а я отпил ещё из кружки и облокотился на деревянную спинку скамейки. Напиток немного горчил, но настроение поднимал.

— А покажи мне свою пивоварню, — обратился я к хозяину, когда последний разложил на тарелке пахучие горячие сардельки. — Интересно, ведь, соприкоснуться с волшебством.

Швейцарец не устоял против такого аргумента. Повёл показывать разнообразные баки, бочки, агрегаты с трубками и шлангами. Роль экскурсовода доставляла толстяку заметное наслаждение. Как же он любил все эти механизмы, с какой любовью о них рассказывал! Я, скорее всего, был первым, кто обратился к Шарлю с просьбой показать и объяснить устройство пивоварни. Можно было не сомневаться, «странный русский», в результате проведённой экскурсии, становился его любимым клиентом и возможно лучшим другом.

До обеда сумел опустошить четыре громадных кружки. Толстяк, за компанию, выпил две. Когда я добивал последнюю, на другой стороне площади нарисовалась Гуля. Вместе с Луишем!!! Под ручку!!! Во как…

— Что, Гуленька, очередной твой подшефный? — когда пара поравнялась с нашим столом, прищурив глаз, обронил я.

— Ну да, выполняю свои прямые обязанности, знакомлю вновь прибывшего с традициями Приюта. Заодно показываю Луишу городские достопримечательности, — на девушке сидел великолепный летний лёгкий костюмчик. — Привет, Андрей. Здравствуй Шарль. Не рано алкоголь начали принимать? Или со вчерашнего дня продолжаете?