— Ничего, только встречать новеньких и вести контроль прибывших-убывших. Ну и ещё представительским голосом сообщать, что гостей города уже ждут.

— Здорово! А за входом через «глазок» наблюдает?

— Наблюдает, но чаще ему подсказывать приходится.

— В гости меня звал, обещал наливкой угостить.

— Вот потому-то и подсказывать приходится. Ты смотри, с наливкой его поосторожнее…

После ужина расстался с Александром и побродил по улицам. Затем ещё раз вернулся на Аллею Угощений, выбрал бутылку вина, сыр и виноград и понёс всё это домой.

Спать лечь решил пораньше. Перенервничал за день, и теперь мозги настойчиво требовали покоя. А так как покой и проекция несовместимы, решил просто выспаться. Без всяких осознаний и выходов. Выпил стакан вина, попялился в «глазок» и отрубился.

— Если воспринимать опоздание, как закон сохранения принципов, то ты не опоздал. Ты просто поступил правильно. Время застенчиво, а принципы пытаются овладеть временем, чтобы потом, стандартно поцеловав, отвернуться на другой бок и преспокойно уснуть. Плодом подобных любовных отношений является безответственность, или по-другому, правильная манера поведения. Зачем же ты пришёл сейчас, когда Сова уже держит моё тело в когтях?

Хищник не поднимался со своего места несколько суток. Вороны ждали, образуя четырёхъярусный амфитеатр, но Сова не спешила. Сова терпела.

Человек пришёл на этот раз сам, но всё равно не один. Он стоял возле клетки и внимательно смотрел на неподвижное, хотя всё ещё живое тело зверя.

— Любая песня нуждается в многократном повторении. Песня хищника не является исключением, малыш. Но существуют определённые правила её исполнения. Ритуал. Ты можешь импровизировать, менять ноты, слова, однако ритуал исполнения должен остаться в первородном виде. Ты пришёл, чтобы послушать песню, не так ли?

Окружение протестует, но человек отодвигает задвижку двери клетки. Теперь тюрьма открыта.

— Возможно, ты принял правильное решение, малыш. Петь дуэтом сложно, но в случае удачного сочетания голосов гармония шире открывает глаза, и через её зрачки исполнители попадают на дорогу истории. Подойди ко мне…

Человек входит в клетку и приближается к другу.

— Что ж, пожалуй, можно начинать петь. Однако начинать нужно очень тихо, сперва прислушиваясь к инструментам внутри себя, а потом к оркестру за окраиной этого мира. Когда музыканты услышат друг друга, уловить сочетание звуков и вступить самому, связывая песней общую гармонию. Встань рядом, прислушайся.

Человек подходит вплотную к хищнику.

Человек наклоняется…

Охрана в растерянности, сопровождающие не знают, как вести себя в подобной ситуации.

Хищник открывает глаза и внимательно разглядывает человека.

Человек закрывает глаза и не смотрит в глаза зверя.

Всё происходит очень быстро…

ИЛИ ВСЁ ЖЕ ПО-ДРУГОМУ?!..

Прикосновение шершавого тёплого языка к своей щеке заставило человека удивлённо открыть глаза. Начальник охраны нервно кусает усы и решается вмешаться в ситуацию. Несколько человек вбегают в клетку. Спустя какое-то время усатый командир признается, что совершил ошибку. Дверь осталась неохраняемой. Расчёт на слабость хищника тоже оказался неверным.

Зверь делает резкий прыжок в сторону, по краю клетки добегает до спасительного выхода и устремляется прочь из города. Люди застывают в театральных позах. Вороны разочарованно орут на недотёп-охранников…

Человек выпрямляет спину, разворачивается и долго, долго смотрит вслед другу.

Сова зевает, накрывает голову крыльями и впадает в спячку.

Над городом разносятся финальные аккорды песни.

Пробудился среди ночи и по кадрам разбирал только что увиденный сон. Финал изменился. Хищник вырвался на свободу. Главный герой остался жив. Значит, что-то поменялось в этой сказке. И какие-то неуловимые изменения коснулись партитуры событийности моей жизни тоже. Я пытался понять, что же произошло, но понять пока не получалось, только подсознание давило на чувства и мешало повторно уснуть.

И всё же, как хорошо, что по другому…

Глава 52

Мы не спим, нам заря улыбается.

Мы не спим, нас рассвет не согрел.

Три часа, всё вокруг просыпается.

Три часа, а в четыре… Расстрел!

По утру в гости нагрянул Сак. Именно нагрянул, потому что в столь ранний час я никого у себя не ждал. Сидел в гостиной, доедал вчерашний сыр, ни к кому не приставал. Когда Владимир Артурович без стука вошёл в дом и состроил на лице выражение изумления, я, в ответ, натянул маску радушия и гостеприимства.

— Не спишь, что ли?

— Можно подумать, Вы предварительно в «глазок» не посмотрели, сплю я или нет.

— Я человек старый, во всех этих технических прибамбасах плохо ориентируюсь. Глазки, волчки… Можно пройти?

— Сыру хотите?

— Спасибо, уже позавтракал, — он разместился в кресле напротив погашенного камина. — Ночью тебя в проекции искал. Не нашёл. Где бродил?

— Да так… — неопределённо объяснил я. Местным, видимо и в голову не могло прийти, что во время сна можно вообще не выходить ни в какие проекции. — Бродил по закоулкам. А Вас почему двое суток не видно, не слышно было?

— Домой возвращался. У меня всё-таки Артур в деревне остался. Кормить собаку необходимо.

— Артур?! Жив, что ли, курилка?

— Жив. Старенький, конечно, совсем, но бодрится, тявкает время от времени.

— И что, вышли за ворота, проснулись и оказались в своей сельской постели?

— Да, — утвердительно крякнул старик.

— А потом уснули в избе, так сказать, и опять сюда?

— И опять сюда.

— На границе, разумеется, Вас никто не потревожил, в паспорт не заглянул, визу ногтём не поковырял? И Вы тоже никого не заметили? «Тауросовых», там, каких-нибудь…

— Так я и зашёл с тобой об этом потолковать.

— А-а-а!!!.. — я отвёл руку с сыром в сторону и прокричал сквозь набитый рот. — Вот зачем?!! Не чай попить, не в карты поиграть, а потолковать… Ну, давайте будем токовать-толковать!

— Ехидства прибавилось, значит, время провёл плодотворно, — мудро заключил Сак. — Стоят твои чудища, не переживай. Не забыли про возмутителя их спокойствия, ждут, не дождутся.

— Мне привет, через Вас, передали?

— Передали. В ответ ничего не оттелеграфируешь?

— Нечего мне телеграфировать. После вчерашнего разговора с Александром, решил остаться в Приюте Бессмертия грызть кирпич науки и совершенствоваться до полного овладения секретов невидимого прохождения границ. Так что передайте Тауросу, что в ближайшее время он может на меня не рассчитывать. За парту сажусь.

— Ты это серьёзно?

— А у меня есть другие варианты просчитанных действий?

— Ну, может оно и к лучшему. Познакомился с кем-нибудь в городе?

— Познакомился. С Робертом — альтернативщиком, Анджеем — таможенником, Луишем — просто бразильцем, с конём Лукасом и с Гулей, ну Вы её хорошо знаете. Как, кстати, к ней относитесь?

— Да никак. Вредная, разбалованная женщина.

— Я так и думал. Гуля Вас тоже любит. Может, виноград поедите? У меня больше ничего нет. В подвале, по слухам, какие-то заготовки хранятся, но я не проверял.

— Да сыт я, — старик отвернулся от предложенных ягод. — Если решил остаться, то первые уроки выживания в новых условиях тебе преподам я.

— Александр похлопотал?

— Не только он один.

— И когда первый звонок? А то в школу пойти не терпится.

— Вот утрясутся все формальности по поводу твоего прибытия и того парня-бразильца (думаю, в ближайшее время новых гостей ждать не следует), и через пару деньков, пожалуй, начнём.

— А я чем буду эти два дня заниматься?

— Общайся с народом. Изучай нравы и обычаи местной аристократии. Неужели не интересно?