163. ЗА ШАГОМ ШАГ

За шагом шаг назад по тропочке судьбы Бреду в былую жизнь. А что же там, вдали? Я вижу грани гор, и трубы, и столбы, И огонек в степи, и рытвины земли,— И всё, что помнится, я вижу то ль во сне, То ль наяву, то в непрестанной суете. И всё, что чудится, — всё это обо мне. Воспоминания толпятся за спиной И следом тащатся и шепчут вперебив Про всё, что сталось и что станется со мной, Беззвучный шепот их и страшен, и правдив. Стенанья тихие на кладбищах утрат, Копанья в пепелищах старины… Они кричат, лишь памяти верны, Пока в былую даль бреду назад. Так жизненной стезей в минувшее иду. Дни через душу мчат, как отсветы зарниц. И вот я вижу даль, багряных лет гряду, Накаты гневных толп, и сотни тысяч лиц, И каждое лицо, мелькнувшее в пути, Как наяву и как в упор почти. Всё помню наизусть и всех наперечет, Как знал их дум и слов тревожно-строгий лад. Весь мир запомнил я до черточки и вот По жизненной стезе с трудом бреду назад. И мне бы навзничь пасть да так, чтобы рука Бессильная скребла дорожный жаркий прах, Да так, чтоб жажда жить, сильна и высока, Перемогала боль, отвергла воли крах. Увы, не падаю, хоть спотыкаюсь я. Стремлений внутренних незримая струя Меня подхватывает властно и несет Сквозь прожитое всё, сквозь отжитое всё, Сквозь дали дум и дел, сквозь радость и тоску, Сквозь красоту и жуть, сквозь вечное и вздор, Сквозь всё, чего пришлось хлебнуть мне на веку, Сквозь дым и гарь войны, сквозь выстрелы в упор. О толпы памяти, ломитесь в грудь мою! О очи памяти, как трепетен ваш свет — Он озарит на миг всё то, на чем стою,— И морок росстаней и междуречий бред. О, память, за которую плачу, О, путь назад на вспышки глаз и слов. Ослепну я, но лица различу, Оглохну, но расслышу слабый зов И в суете хлопот, и в толкотне досад, Пока бреду по жизни я, суров, На сполохи минувшего, назад. Тропы я не утрачу ни на миг, Не пошатнусь и не паду я ниц… О, незабвенные черты родимых лиц, О, лик надежды — века строгий лик. 1982 Перевод В. Максимова

164. ФОНТАН

Вот радуга горит в струе фонтана. Мой взгляд сияньем капелек омыт. Зеленая, желта она, багряна, Как струны арфы, блещет и дрожит. Дрожанье вод, звучанье водомета. Щедра и звучна яркая струя. И, вслушиваясь в шум ее полета, Как музыке, застыв, внимаю я. Блестящий танец в темной гуще сада, Его дриад игривый хоровод. О, музыка, чудесная прохлада Размаянных, прозрачнотканых вод! Ритмичный плеск крылатых легких ножек По светлой зыби плеса узнаю. Сиянья лик в сверкании сережек Улыбку дарит кроткую свою, Свой талисман, свой лучик амулета, Надежды знак, идущий от воды. Ужель и впрямь он — вещая примета? Ужель и впрямь ей верить можешь ты? Ужель под эти радужные своды, Не зная страха, весело шагнешь, В сплетенье струй, лучей и позолоты Благую весть счастливую прочтешь? Поверь же им, сиянию и чуду! То — знаменье, ужель солжет оно? Нет, вновь и вновь его читать я буду, Как я читал его давным-давно. 1983 Перевод А. Кушнера

165. ЗВОН ЛАНДЫША

Как плавно и чисто струится арпеджио Тех белых, малюсеньких ноток, качанье Былинок от ветра дыхания свежего, Фарфоровых светлых звоночков касанье. Семь ноток — финальные ландышей звоны, Прощание сладкое их семизвучное, Напев их свирельный, слегка приглушенный, Цветение грусти, с весной неразлучное. О чудо-побеги отрады и жалости, Бокальчики ваши вы мне наклоните, Напитком целебным от горькой усталости Из белого кубка меня освежите. Хоть каплей! Росинкою! С неутолимостью! Пусть добрым страданьем желанье тревожит. Пусть вечная жажда твоей одержимости Всё лучшее в сердце разбудит и множит. Прощанье. Вздыханье. Цветка колыхание. Мелькнет и растает. Ужели прощанье! Последнего ли аромата дыхание С последней ли лаской весны расставанье? 1983 Перевод П. Жура

166. ПРОЩАНИЕ

Твоя рука приветно и тревожно Метнулась из вагонного окна. Восстановить словами невозможно, Что на прощанье молвила она. Любимая, я знаю! Вслед за дымом, За поездом так много слов неслось, Так много слов, не сказанных любимой, Которых слышать мне не довелось. Я знаю, знаю: в каждом расставанье Есть боль неповторимая всегда, Как будто то — последнее свиданье И новых встреч не будет никогда. А вспомнишь про нее — еще печальней. Не в силах ты помочь в ее судьбе: Ни в хлопотах на пересадке дальней И ни в мечтах, неведомых тебе. Любимая! Ты женскою душою Издалека умеешь угадать Мой крик души, волнение большое, Такое, что ничем не передать. И пусть померкнет небо голубое — С перрона не уйду и, глядя вдаль, Я буду разговаривать с тобою, Чтобы унять свою тоску-печаль. Мои ладони запах сохранили Твоих духов, что на руки лила, И на подушках, что сердца роднили, Еще найду тень твоего тепла. И, вспоминая, этой самой тенью Я буду жить и ждать до сентября, Пока в холодном сумраке осеннем Окно вагона не вернет тебя. И вновь увижу взмах руки любимой, В глазах воскреснет шляпки строгий вид. И туфельки. Их шаг неповторимый, Такой родной, до слуха долетит. Я жду тебя! Пусть застучит знакомо По комнатам веселый каблучок. И вот тогда в тиши родного дома Признаюсь в том, в чем не успел, не мог. О том скажу, что следом за тобою Летело вдаль сквозь паровозный дым. Когда судьба сливается с судьбою, Мир гармоничен и неизмерим. Перевод А. Чепурова