Бауер

                      Людей он знает и заслуги ценит.

Юзевич

                      Так, пан полковник, но еще скажите,                       Не будет ли светлейшему вреда                       От зелья этого?

Бауер

                                      Вреда не будет.

Юзевич

                      О, если так, исполню я охотно.

Сцена вторая

Ночь. Глухая степь. Шалаш из дротиков. Рядом с шалашом отпряженный дормез и повозка. Внутри шалаша куча соломы, на которой лежит князь Таврический. Возле него на коленях стоит графиня Браницкая. Поодаль стоят Бауер и Юзевич.

Кн. Таврический

                      Всё кончено. Пора, давно пора                       С усталых плеч наряд негодный сбросить.                       Он для меня был ветх уже и тесен…                       Ты, Саша, здесь?

Гр. Браницкая

                      Здесь, дядюшка. Напрасно                       Ты мыслями печальными томишься.                       За доктором уехал верховой,                       И к утру ты поправишься.

Кн. Таврический

                                               Нет, поздно…                       Я чую смерть, мне холодно и жутко.                       Послушай, Саша, сядь ко мне поближе,                       Вот так, и руку дай в последний раз.                       Всю жизнь ты другом верным мне была,                       И от тебя я тайны не имею.                       Да, жаль, что не могу я год один                       Еще прожить, один лишь год, и — баста!                       Всю зиму я готовил бы солдат                       Без маршировок, без косичек, пудры,                       Без всех нелепых гатчинских затей, —                       Я в них вселил бы дух героев древних                       И с первою весеннею зарею                       Пошел бы с ними прямо на Царьград.                       Великое б тогда свершилось дело!                       Подумаешь — кружится голова.                       Какой триумф, какая колесница!                       Султан в плену, враги мои во прахе.                       А может быть, и скипетр и корона…

Гр. Браницкая

(с испугом)

                      Довольно, князь!

(Обращаясь к Бауеру и Юзевичу)

                                      Не слушайте: он бредит

(К князю)

                      Мы не одни, опомнися, светлейший!

Кн. Таврический

                      Да, бредил я, и бред тот был мне сладок.                       А впрочем, я могу свободно бредить.                       Уж я — не князь, я больше не светлейший,                       Я — перст, я — прах, я — только человек.                       О Господи! Зачем ты дал мне разум?                       Ты в душу мне вложил любовь и гордость,                       Ты дал мне власть и упоенье властью.                       Ты всё мне дал, чтоб разом всё отнять.                       Вот я теперь могу дышать, молиться,                       И чувствую, и мыслю, и ропщу,                       А завтра то, что мыслило, роптало,                       Безжизненным, негодным трупом будет!                       О Господи! Почто ж мятемся всуе?                       Зачем мы жизнь, столь полную невзгод,                       Столь краткую и немощную жизнь,                       Еще враждой пятнаем безрассудной?                       О, сколько крови пролил я невинной!                       Из-за чего? Из-за пустого блеска,                       Похвал мишурных, славы мимолетной!                       Вот, вот они, очаковские тени!                       Их раны вновь раскрылися, их лица                       Предсмертного тоской искажены!                       "Отдай нам жизнь! — кричат они мне в ухо. —                       Когда б не ты, мы и теперь бы жили!"                       О Господи! Прости мне ропот грешный,                       Ты в благости могилу нам послал,                       Гоненьям злобы, совести упрекам —                       Всему конец в могиле этой темной!                       Где Бауер? Здесь ты, зубовский клеврет?

Бауер

                      Я счастие имею состоять                       При вашей светлости.

Кн. Таврический

                                           Да знаю, знаю:                       При мне ты состоишь, ему ты служишь.                       Из гордости тебя не раздавил я.                       Не в этом дело. Милостивец твой,                       Узнав, что я в могиле, возликует.                       Скажи ему, что радость недолга,                       Что близок день — день черный для России:                       Бессмертная умрет Екатерина!                       Когда в столицу вступит новый царь                       И гатчинцы с косичками смешными                       Затопчут грязью залы Эрмитажа,                       Тогда что скажешь, жалкий фаворит?                       Как побледнеешь ты в своих чертогах,                       Как выпадут из рук твоих румяны,                       Каким безумным страхом исказится                       Красивое и пошлое лицо,                       И как в тот час я буду спать глубоко                       Для поздней злобы их недосягаем!