25 января 1858

МОЕ ОПРАВДАНИЕ

Не осуждай меня холодной думой, Не говори, что только тот страдал, Кто в нищете влачил свой век угрюмый, Кто жизни яд до капли выпивал. А тот, кого едва не с колыбели Тяжелое сомнение гнетет, Кто пред собой не видит ясной цели И день за днем безрадостно живет; Кто навсегда утратил веру в счастье, Томясь, молил отрады у людей И не нашел желанного участья, И потерял изменчивых друзей; Чей скорбный стон, стесненный горький шепот В тиши ночей мучительно звучал… Ужели в том таиться должен ропот? Ужели тот, о, Боже! не страдал!

12 марта 1858

ПОДРАЖАНИЕ ДРЕВНИМ

Он прийти обещал до рассвета ко мне,     Я томлюсь в ожидании бурном, Уж  последние звезды горят в вышине,     Погасая на небе лазурном. Без конца эта ночь, еще долго мне ждать…     Что за шорох? не он ли, о, Боже! Я встаю, я бегу, я упала опять     На мое одинокое ложе. Близок день, над водою поднялся туман,     Я сгорю от бесплодных мучений, Но  вот щелкнул замок, — уж  теперь не обман, —     Вот дрожа, заскрипели ступени… Это он, это он, мой избранник любви,     Еще  миг — он войдет, торжествуя… О, как пламенны  будут лобзанья мои,     О, как жарко его обниму я.

6 апреля 1858

А.А. ФЕТУ

Прости, прости, поэт! Раз, сам того не чая, На музу ты надел причудливый убор; Он был ей не к лицу, как вихорь — ночи мая,       Как русской деве — томный взор! Его заметила на музе величавой Девчонка резвая, бежавшая за ней, И стала хохотать, кривляяся лукаво       Перед богинею  твоей. Но строгая жена с улыбкою взирала На хохот и прыжки дикарки молодой, И, гордая, прошла и снова заблистала       Неувядаемой красой.

1858

КАРТИНА

С невольным трепетом я, помню, раз стоял     Перед картиной безымянной. Один  из Ангелов случайно пролетал     У берегов земли туманной. И что ж! на кроткий лик немая скорбь легла;     В его очах недоуменье: Не думал он  найти так много слез и зла     Среди цветущего творенья! Так Вам  настанет срок. На шумный жизни пир     Пойдете тихими шагами… Но он Вам  будет чужд, холодный этот мир,     С его безумством и страстями! Нет, пусть же лучше Вам не знать его; пускай     Для Вас вся жизнь пройдет в покое, Как покидаемый навеки Вами рай,     Как Ваше детство золотое!

11 июня 1858

" Гремела музыка, горели ярко свечи, "

Гремела музыка, горели ярко свечи, Вдвоем мы слушали, как шумный длился бал, Твоя дрожала грудь, твои пылали плечи, Так ласков голос был, так нежны были речи; Но я в смущении не верил и молчал. В тяжелый горький час последнего прощанья С улыбкой на лице я пред тобой стоял, Рвалася грудь моя от боли и страданья, Печальна и бледна, ты жаждала признанья… Но я в волнении томился и молчал. Я ехал. Путь лежал передо мной широко… Я думал о тебе, я все припоминал, О, тут я понял все, я полюбил глубоко, Я говорить хотел, но ты была далеко, Но ветер выл кругом… я плакал и молчал.

22 июля 1858

MEMENTO MORI

Когда о смерти мысль приходит мне случайно, Я не смущаюся ее глубокой тайной, И, право, не крушусь, где сброшу этот прах,         Напрасно  гибнущую  силу — На пышном  ложе ли, в изгнаньи ли, в волнах, Для похорон друзья сберутся ли уныло, Напьются  ли они на тех похоронах Иль неотпетого свезут меня в могилу, — Мне это все равно… Но если. Боже мой! Но если не всего меня разрушит тленье И жизнь за гробом есть, — услышь мой стон больной,     Услышь мое тревожное моленье! Пусть я умру весной. Когда последний снег Растает на полях и радостно на всех         Пахнет дыханье  жизни новой, Когда бессмертия постигну я мечту, Дай мне перелететь опять на землю ту,     Где я страдал так горько и сурово. Дай мне хоть раз еще взглянуть на те поля, Узнать, все так же ли вращается земля         В своем величьи неизменном, И те же ли там дни, и так же ли роса Слетает по утрам на берег полусонный,         И так же ль сини небеса,         И так же ль рощи благовонны? Когда ж умолкнет  все и тихо над землей Зажжется свод небес далекими огнями, Чрез волны облаков, облитые луной, Я понесусь назад, неслышный и немой,     Несметными  окутанный крылами.     Навстречу мне деревья, задрожав,     В последний раз пошлют свой ропот вечный, Я буду понимать и шум глухой дубрав, И трели соловья, и тихий шелест трав,         И речки говор бесконечный. И тем, по ком страдал я чувством молодым,     Кого любил  с таким самозабвеньем,     Явлюся  я… не другом их былым,     Не призраком  могилы роковым, Но грезой легкою, но тихим сновиденьем. Я все им расскажу. Пускай хоть в этот час     Они поймут, какой огонь свободный В груди моей горел, и тлел он, и угас,         Неоцененный  и бесплодный.     Я им скажу, как я в былые дни Из душной темноты напрасно к свету рвался,         Как заблуждаются они,         Как я до гроба заблуждался!