5 апреля 1854

256. ПАРОДИЯ

Пьяные уланы

                                Пьяные уланы                                 Спят перед столом,                                 Мягкие диваны                                 Залиты вином.                                 Лишь не спит влюбленный,                                 Погружен в мечты, —                                 Подожди немного,                                 Захрапишь и ты.

6 августа 1854

Орел

257. ПАРОДИЯ

И странно, и дико, и целый мне век не понять

И скучно и грустно…

                И странно, и дико, и целый мне век не понять                       Тех толстых уродливых книжек:                 Ну как журналистам, по правде, не грех разругать                    "Отрывки моих поэтических вспышек"?                 Уж я ль не трудился! Пудовые оды писал,                       Элегии, драмы, романы,                 Сонеты, баллады, эклоги, "Весне" мадригал,                    В гекзаметры даже облек "Еруслана"                 Для славы одной! (Ну, конечно, и денежки брал —                       Без них и поэтам ведь жутко!)                 И всё понапрасну!.. Теперь только я распознал,                    Что жизнь — препустая и глупая шутка!

7 ноября 1854

259. ИЗ БАЙРОНА

Пародия                       Пускай свой путь земной пройду я                       Людьми не понят, не любим, —                       Но час настанет: не тоскуя,                       Я труп безгласный брошу им!                       И пусть могилы одинокой                       Никто слезой не оросит —                       Мне всё равно! Заснув глубоко,                       Душа не узрит мрамор плит.

26 августа 1855

260. ПРИЕЗД

Пародия                         Осенний дождь волною грязной                                 Так и мочил,                         Когда к клячонке безобразной                                 Я подходил.                         Смотрели грустно так и лужи,                                 И улиц тьма,                         И как-то сжалися от стужи                                 Кругом дома.                         И ванька мой к квартире дальной                                 Едва плелся,                         И, шапку сняв, глядел печально,                                 На чай прося.

1 сентября 1855

262 Видок печальный, дух изгнанья,

                                     1                        Видок печальный, дух изгнанья,                        Коптел над "Северной пчелой",                        И лучших дней воспоминанья                        Пред ним теснилися толпой,                        Когда он слыл в всеобщем мненье                        Учеником Карамзина                        И в том не ведала сомненья                        Его блаженная душа.                        Теперь же ученик унылый                        Унижен до рабов его,                        И много, много… и всего                        Припомнить не имел он силы.                                      2                        В литературе он блуждал                        Давно без цели и приюта;                        Вослед за годом год бежал,                        Как за минутою минута,                        Однообразной чередой.                        Ничтожной властвуя "Пчелой",                        Он клеветал без наслажденья,                        Нигде искусству своему                        Он не встречал сопротивленья —                        И врать наскучило ему.                                      3                        И непротертыми глазами                        На "Сын Отечества" взирал,                        Масальский прозой и стихами                        Пред ним, как жемчугом, блистал.                        А Кукольник, палач банкротов,                        С пивною кружкою в руке,                        Ревел — а хищный Брант и Зотов,                        За ним следя невдалеке,                        Его с почтеньем поддержали.                        И Феба пьяные сыны                        Среди пустынной тишины                        Его в харчевню провожали.                        И дик, и грязен был журнал,                        Как переполненный подвал…                        Но мой Фиглярин облил супом                        Творенья друга своего,                        И на челе его преглупом                        Не отразилось ничего.                                      4                        И вот пред ним иные мненья                        В иных обертках зацвели:                        То "Библиотеку для чтенья"                        Ему от Греча принесли.                        Счастливейший журнал земли!                        Какие дивные рассказы                        Брамбеус по свету пустил                        И в "Библиотеку" вклеил.                        Стихи блестящи, как алмазы,                        И не рецензию, а брань                        Глаголет всякая гортань.                        Но, кроме зависти холодной,                        Журнала блеск не возбудил                        В душе Фиглярина бесплодной                        Ни новых чувств, ни новых сил.                        Всего, что пред собой он видел,                        Боялся он, всё ненавидел.