Лето или осень 1869

143. А. С. ДАРГОМЫЖСКОМУ

                  С отрадой тайною, с горячим нетерпеньем                   Мы песни ждем твоей, задумчивый певец!                         Как жадно тысячи сердец                   Тебе откликнутся могучим упоеньем!                      Художники бессмертны: уж давно                      Покинул нас поэта светлый гений,                      И вот "волшебной силой песнопений"                      Ты воскресаешь то, что им погребено.                   Пускай всю жизнь его терзал венец терновый,                   Пусть и теперь над ним звучит неправый суд,                         Поэта песни не умрут:                   Где замирает мысль и умолкает слово,                   Там с новой силою аккорды потекут…                   Певец родной, ты брат поэта нам родного,                   Его безмолвна ночь, твой ярко блещет день, —                   Так вызови ж скорей, творец "Русалки", снова                        Его тоскующую тень!

Конец 1860-х годов

146. ОГОНЕК

                    Дрожа от холода, измучившись в пути,                     Застигнутый врасплох суровою метелью,                     Я думал: лошадям меня не довезти                     И будет мне сугроб последнею постелью…                     Вдруг яркий огонек блеснул в лесу глухом,                     Гостеприимная открылась дверь пред нами,                     В уютной комнате, пред светлым камельком,                     Сижу обвеянный крылатыми мечтами.                     Давно молчавшая опять звучит струна,                     Опять трепещет грудь волненьями былыми,                     И в сердце ожила старинная весна,                     Весна с черемухой и липами родными…                     Теперь не страшен мне протяжный бури вой,                     Грозящий издали бедою полуночной,                     Здесь — пристань мирная, здесь — счастье и покой,                     Хоть краток тот покой и счастье то непрочно.                     О, что до этого! Пускай мой путь далек,                     Пусть завтра вновь меня настигнет буря злая,                     Теперь мне хорошо… Свети, мой огонек,                     Свети и грей меня, на подвиг ободряя!

1871

150. А. Н. ОСТРОВСКОМУ

                Лет двадцать пять назад спала родная сцена,                    И сон ее был тяжек и глубок…                 Но вы сказали ей: что ж, "Бедность не порок",                 И с ней произошла благая перемена.                 Бесценных перлов ряд театру подаря,                 За ним "Доходное" вы утвердили "место",                    И наша сцена, вам благодаря,                       Уже не "Бедная невеста".                    Заслуги ваши гордо вознеслись,                 А кто не видит их иль понимает ложно,                       Тому сказать с успехом можно:                       "Не в свои сани не садись!"

18 февраля 1872

153. А. Н. МУРАВЬЕВУ

                   Уставши на пути, тернистом и далеком,                    Приют для отдыха волшебный создал ты.                    На всё минувшее давно спокойным оком                          Ты смотришь с этой высоты.                    Пусть там внизу кругом клокочет жизнь иная                       В тупой вражде томящихся людей, —                    Сюда лишь изредка доходит, замирая,                       Невнятный гул рыданий и страстей.                    Здесь сладко отдохнуть. Всё веет тишиною,                          И даль безмерно хороша,                    И, выше уносясь доверчивой мечтою,                    Не видит ничего меж небом и собою                          На миг восставшая душа.

Июнь 1873

Киев

155. МАРИИ ДМИТРИЕВНЕ ЖЕДРИНСКОЙ

                      Когда путем несносным и суровым                       Мне стала жизнь в родимой стороне,                       Оазис я нашел под вашим кровом,                       И Отдохнуть отрадно было мне.                       И старые и новые печали,                       Вчерашний бред и думы прошлых дней                       В моей душе вы сердцем прочитали                       И сгладили улыбкою своей.                       И понял я, смущен улыбкой этой,                       Что царство зла отсюда далеко,                       И понял я, чем всё кругом согрето                       И отчего здесь дышится легко.                       Но дни летят… С невольным содроганьем                       Смотрю на черный, отдаленный путь:                       Он страшен мне, и, словно пред изгнаньем,                       Пророческой тоской стеснилась грудь.                       И тщетно ум теряется в вопросах:                       Где встретимся? Когда? И даст ли Бог                       Когда-нибудь мой страннический посох                       Сложить опять у ваших милых ног?

2 августа 1873

Рыбница

159. ПАМЯТИ Н. Д. КАРПОВА

                 С тех пор, как помню жизнь, я помню и тебя                  С улыбкой слушая младенческий мой лепет                  И музу детскую навеки полюбя,                  Ты знал мой первый стих и первый сердца трепет                  В мятежной юности, кипя избытком сил,                  Я гордо в путь пошел с доверчивой душою,                  И всюду на пути тебя я находил,                  В безоблачный ли день, в ночи ли под грозою.                  Как часто, утомясь гонением врагов,                  Предавшись горькому, томящему бессилью,                  К тебе спасался я, как под родимый кров                  Спасается беглец, покрыт дорожной пылью!                  Полвека прожил ты, но каждый день милей                  Казалась жизнь тебе, — ты до конца был молод.                  Как не было седин на голове твоей,                  Так сердца твоего не тронул жизни холод.                  Мне так дика, чужда твоей кончины весть,                  Так долго об руку с тобой, я шел на свете,                  Что, вылив из души невольно строки эти,                  Я всё еще хочу тебе же их прочесть!