1993–1996

Конец

интимная лирика

1997–1998

Внимательный читатель заметит, а невнимательному я охотно подскажу сам, что большинство стихотворений, составивших эту книжку, резко отличаются от всего, что я публиковал до сих пор.

Дидактика предыдущих книг, искреннее желание сеять, если не вечное, то разумное и доброе, жизнеутверждающий пафос, сознание высокой социальной ответственности мастеров слова и т. п., к сожалению, уступили место лирике традиционно романтической, со всеми ее малосимпатичными свойствами: претенциозным нытьем, подростковым (или старческим) эгоцентризмом, высокомерным и невежественным отрицанием современных гуманитарных идей, дурацкой уверенностью в особой значимости и трагичности авторских проблем, et cetera.

С прискорбием должен отметить, что новая книга оказалось несвободна и от доморощенного любомудрствования – недостатка, столь часто служившего прежде предметом моих не всегда справедливых насмешек. В этой связи следует иметь в виду, что некоторые философские и культорологические термины употребляются мною не вполне корректно. Например, vagina dentata (зубастое влагалище) в контексте этой книги утратила свой общеупотребимый психоаналитический смысл и выступает в роли символа некой хтонической женственной стихии, извечно сражающейся с фаллогоцентризмом, который является (опять-таки в данном контексте) синонимом светлого аполлонического начала.

Естественно, я хотел бы объяснить эти неожиданные для меня самого метаморфозы объективными и уважительными причинами – социальными катаклизмами последних лет, необратимым падением социального статуса так называемой творческой интеллигенции, нормальными, хотя и печальными, психосоматическими возрастными изменениями, однако истинные основания столь постыдного ренегатства лежат, очевидно, гораздо глубже.

Мне остается надеяться, что снисходительный читатель простит мне угрюмство, малодушные укоризны и сварливый задор, а быть может, и извлечет некий полезный моральный урок из всего ниже приведенного.

В помощь неутомимым исследователям проблем интертекстуальности в конце книги приводится список основной литературы, так или иначе использованной при написании этой книги.

С уважением,

Тимур Кибиров

2 июля 1998

ПРЕЛЮДИЯ

Нам ничего не остается,ни капельки – увы и ах!Куда нам с этаким бороться!Никак оно не отзовется,то слово, что полвека бьетсяна леденеющих устах,как рыба – не форель, конечно,так, простипома, хек, плотва —совсем чуть-чуть, едва-едва,царапаясь о лед кромешный…И кверху брюхом, друг сердешный,плывут заветные слова.Да мне-то, впрочем, что за дело?Не двигаясь, едва дыша,совсем чуть-чуть и еле-елев противном теле ждет душа.Кого? Чего? Какого черта?Какому лешему служа?Вот из такого нынче сорарастут стихи второго сорта,плодятся, мельтешат, кишатмальками в придорожной лужеиль головастиками… Вчужезабавно наблюдать, ей-ей,как год за годом спорят ужаси скука, кто из них главнейв душе изму-у-у-ченной моей.Гори ж, гори, моя заветная!Гори-сияй, пронзай эфир!Гори ты, прорва несусветная!Гори ты синим, словно спиртв каком-то там полтавском штофе!Кипи ты, как морковный кофе! Пошла ты к матушке своей!

1997–1998

АМЕБЕЙНАЯ КОМПОЗИЦИЯ

Матушка, матушка, это что такое?Сударыня матушка, что ж это такое?Дитятко милое, что же тут такого?Спи, не капризничай, ничего такого!Матушка, матушка, разве ты не видишь?Сударыня матушка, как же ты не слышишь?Дитятко милое, ну конечно, вижу.Что раскричалось ты, я прекрасно слышу!Матушка, матушка, как же так, маманя!Сударыня-барыня, я не понимаю!Полно ребячиться, все ты понимаешь.Слушайся, дитятко, а не-то узнаешь!Матерь родимая! Родная Праматерь!Я ж твое дитятко, матерь-перематерь!Тихонько, родненький, тихонько, не надо.Маменьке лучше знать, чего тебе надо!– Мать моя чертова, вот же оно, вот же!Где ж ты, мой батюшка? Что ж ты не поможешь?– Экий ты, сыночка, право, несмышленыш!Ну-ка не рыпайся, выблядок, гаденыш!

1998

* * *«Все мое», – сказала скука.«Все мое», – ответил страх.«Все возьму», – сказала скука.«Нет, не все», – ответил страх.«Ну так что?» – спросила скука.«Ничего», – ответил страх.Боже мой, какая скука!Господи, какой же страх!Ничего, еще есть водка.Есть молодка. Есть селедка.Ничего – ведь что-то есть?..Ничего-то ничего,ну а мне-то каково?Ну а мне-то,ну а мне-то,ну а мне-то каково?Ни ответа,ни привета,абсолютно ничего!Ах, как скучно, ах, как страшно,страшно скучно, скучно страшно,ах, какое ничего —нет пощады от него.Ну а коли нет пощады,так и рыпаться не надо.

1998

* * *Как на реках вавилонскихплакали жиды,как какой-нибудь Полонскийиз-за барышни Волконскойнюхал нашатырь —так вот мы сидим и ноем,из себя мы целок строим,ничего уже не стоим —ровным счетом ноль!Так сказать, за что боролись,вот на то и напоролись!Кто кричал: «Доколь?!»Получи, изволь.Как в Румынии Овидий,как Лимонов Э.,ничего вокруг не видим,числим мелкие обиды,на вопросы с глупым видомврем: «Не понимэ!»А чего ж тут не понять?И чего тут вспоминать.За базары отвечатьвремя настает.Сколь невнятен наш ответ!Наступает время тлеть,время в тряпочку гундеть,получать расчет.