1994

V МОЛИТВА

Господь мой, в утро Воскрешеньявся тварь воскликнет: Свят, Свят, Свят!Что ж малодушные сомненьямой мозг евклидов тяготят?Я верю, все преобразится,и отразишься Ты во всем,и Весть патмосского провидцаосуществится, и Добромисполнится земля иная,иное небо. Но ответь —ужели будет плоть святаяи в самой вечности терпетьсих кровопийц неумолимых,ночных зловещих певунов,бессчетных и неуловимых —я разумею комаров?Ужели белые одеждыи в нимбе светлое лицоокрасят кровию, как прежде,летучих сонмы наглецов?И праведник, восстав из гроба,ужель вниманье отвлечетот арфы Серафима, чтобыследить назойливый полет?Средь ясписа и халкидонаужель придется нам опятьпо шее хлопать раздраженнои исступленно кисть чесать?Что говорю? О Боже Правый!О Поядающий Огонь!Конечно, ты найдешь управуна комара, и сгинет он!Бесчисленные вспыхнут крыльябенгальским праздничным огнеми, покружившись, легкой пыльюрастают в воздухе Твоем.И больше никогда, мой Боже,овечек пажити Твоейне уязвит, не потревожитпрозрачный маленький злодей.Аминь. Конечно, справедливыТвои решенья. Но прости,я возропщу! Они ж красивы!Они изящны и просты!Клещи, клопы – иное дело!Глисты – тем более, Господь!Но это крохотное тело,но эта трепетная плоть!И легкокрылы, длинноноги,и невесомы, словно дух,бесстрашные, как полубоги,и тонкие, как певчий слух,они зудят и умирают,подобно как поэты мы,и сон дурацкий прерываютсредь благодатной летней тьмы!Их золотит июньский лучик,они чернеют, посмотри,на фоне огнекрылых тучеквечерней шильковской зари!Не зря ж их пел певец Фелицыи правнук Кукин восхвалял,и, отвернувшись от синицы,младой Гадаев воспевал!Так если можно, Боже правый,яви безмерность Сил Твоих —в сиянии небесной славыпреобрази Ты малых сих!Пусть в вечности благоуханноймеж ангелов и голубейкомар невинный, осиянныйпребудет с песенкой своей!Меж ангелов и трясогузок,стрекоз, шмелей и снегирейего рубиновое пузопусть рдеет в вечности Твоейуже не кровию невинной,но непорочным тем вином, чей вкус предчувствуется нынев закатном воздухе Твоем!

Лето 1993

VI КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ЛЕНЫ БОРИСОВОЙ

Золотит июльский вечероблаков края.Я тебя увековечу,девочка моя.Я возьму и обозначутишиной сквознойтонкий, звонкий и прозрачныймилый образ твой.Чтоб твое изображеньелегкое, как свет,мучило воображеньечерез сотни лет,чтоб нахальные хореи,бедные мои,вознесли бы, гордо рея,прелести твои,чтоб нечаянная точностьмузыки пустойзаставляла плакать ночьюо тебе одной,чтоб иных веков мальчишкатешил сам себя,от лодыжки до подмышкипрочитав тебя,от коленок до веснушекзолотых твоих,от каштановой макушкидо волос срамных,от сосков почти девичьихдо мальчишьих плеч,до ухваток этих птичьихдоведу я речь!И от кесарева шрамадо густых бровей,до ладошки самой-самойласковой твоей,и от смехотворных мочекмаленьких ушейдо красивых, узких очень,узеньких ступней,от колготок и футболкидо слепых дождей,от могилы до конфоркиу плиты твоей,от зарплаты до зарплатынету ни хрена!Ты, как Муза, глуповата,ты умней меня.От получки до получкигоря нет как нет,игры, смехи, штучки, дрючки,вкусный винегрет!От Коньково до вечернейшильковской звездыобведу чертою вернойвсю тебя! И тыв свете легковесных строчек,в окруженьи строф,в этой вечности непрочнойулыбнешься вновь —чтоб сквозь линзы засиялиясные глаза,чтоб стояла в них живаясветлая слеза,чтоб саднила и звенелав звуковом лучета царапина на левомна твоем плече,чтоб по всей Руси могучейгордый внук славянзнал на память наш скрипучийшильковский диван,чтоб познал тоску и ревностьк счастливому мнемастер в живопистве первойв Родской стороне!Не exegi monumentum!Вовсе не о том!Чтоб струилось тело этов языке родном,чтобы в сумраке, согретомшепотом моим,осветилась кожа этасветом неземным,чтобы ты не умирала,если я сказал,чтоб яичница шкворчала,чайник ворковал,чтобы в стеклах секретератак же, как сейчас,отраженье бы гляделотой звезды на нас,чтобы Томик заполошныйна полночный лифтлаял вечно и истошно,тленье победив,чтобы в точности такой жевесь твой мир сверкал,как две капельки похожийсквозь живой кристалл —в час, когда мы оба (обе?),в общем, мы уйдемтем неведомым, загробным,призрачным путем,тем путем печальным, вечным,в тень одну слиясь,безнадежно, скоротечноскроемся из глазпо долинам асфоделей,в залетейской мгле,различимы еле-елена твоей земле.Тем путем высоким, млечнымнам с тобой идти…Я тебя увековечу.Ты не бойся. Спи.