ЭЛЕГИЯ

В твои обьятья, гроб холодный, Как к другу милому, лечу, В твоей обители укромной Сокрыться от людей хочу. Скорее, смерть, сверкни косою Над юною моей главою! Немного лет я в мире жил… И чем сей мир повеселил? И кто с улыбкой мне отрадной От сердца руку нежно жал? Со мной кто радостью желанной Делил веселье и печаль? Никто! Но в сей стране пустынной Один лишь был мне верен друг, И тот, как песни звук отзывный, Как огнь мгновенный, надмогильный, На утренней заре потух. Одна звезда меня пленяла Еще на небе голубом И в черном сумраке густом Надеждой тайной грудь питала; Но скрылася она — с тех пор Приветных звезд не видит взор. Без ней, как сирота безродный, Влачусь один в толпе людей, С душою мрачной и холодной, Как нераскаянный злодей. С людями, братьями моими, Еше хотел я жизнь делить; По-прежнему хотел меж ними Я друга по сердцу найтить. Но люди взорами немыми С презреньем на меня глядят И душу хладную мертвят. К тебе от них, о гроб холодный, Как к другу милому, лечу, В твоей обители укромной Покоя тихого ищу. О смерть! сомкни скорей мне вежды! Верни загробные надежды.

(30 июля 1830)

* Суму, кусок последний хлеба *

Суму, кусок последний хлеба Отнял у ближнего — и прав! Не он! — Но только тот блажен, Но тот счастлив и тот почетен, Кого природа одарила Душой, и чувством, и умом, Кого фортуна наградила Любовью — истинным добром. Всегда пред богом он с слезою Молитвы чистые творит, Доволен жизнию земною, Закон небес боготворит, Открытой грудию стоит Пред казнью, злобою людскою, И за царя, за отчий кров Собою жертвовать готов. Он, и не многое имея, Всегда делиться рад душой; На помощь бедных, не жалея, Всё щедрой раздаёт рукой!

20 августа 1830

Старобельск.

(Первая любовь)

Что душу юности пленило, Что сердце в первый раз Так пламенно, так нежно полюбило — И полюбило не на час, — То всё я силюся придать забвенью, И сердцу пылкому и страстному томленью Хочу другую цель найтить, Хочу другое также полюбить! Напрасно всё: тень прежней милой Нельзя забыть! Уснёшь — непостижимой силой Она тихонько к ложу льнёт, Печально руку мне даёт, И сладкою мечтою вновь сердце очарует, И очи темные к моим очам прикует!.. И вновь любви приветный глас Я внемлю страждущей душою… Когда ж ударит час Забвенья о тебе, иль вечности тобою?..

21 августа 1830

Близ Мур-могилы.

(Мука)

Осиротелый и унылый, Ищу подруги в свете милой, — Ищу — и всем «люблю» твержу, — Любви ж ни в ком не нахожу. На что ж природа нам дала И прелести и розы мая? На что рука твоя святая Им сердце гордым создала? Ужель на то, чтоб в первый раз Пленить любовию священной, Потом упорностью надменной Сушить и мучить вечно нас? Ужель на то, чтоб радость рая В их взоре видя на земли, Мы наслаждаться не могли, В любови муки познавая?.. Но ты, земная красота, Не стоишь моего страданья! Развейся ж, грешная мечта, Проси от неба воздаянья!

27 августа 1830

Кирчинская слобода

(Сирота)

Когда мне шёл двадцатый год, Я жил звериной ловлей И был укрыт от непогод Родительскою кровлей. Отец мой всех был богатей, Всяк знался с нашей хатой, Был хлеб, был скот рогатый… Моя богатая семья Копейкой не нуждалась; Такому счастию родня С досадой улыбалась. И кто б подумать прежде мог, Что после с нами стало: Прогневался на грешных бог — Что было — всё пропало. Два года не рожался хлеб, Иссохнула долина, Утратилась скотина, — Нужда на двор — и денег нет! Травою заросло гумно, Кошары опустели, С последним нищим заодно И в праздник мы говели. Ещё б мой жалкий жребий сносен был, Но с бесталанной Я всю семью похоронил… От скорби и от боли Без них для горького меня И радости скончались; Чуждалась бедного родня, Соседи удалялись. Пришлось с могилою родных Навеки распроститься И горевать среди чужих С пустой сумой пуститься. И люди мирных деревень, Живя без нужд, не знают, Что вся мне жизнь есть черный день Иль, зная, забывают.

4 сентября 1830

Кокенское поле.