Митя*

(Кино-комедия Н. Эрдмана) Какая-то провинция… сушь…     глушь… От именин до похорон     тянется жизнь. Немощные тротуары… Щиплют гусыни-свахи. От тетушкиных сплетен в горле пыль, поп, ископаемо косматый исподлобья бурчит: — Исайя, ликуй! Аминь! — Тут всякая услуга — под микроскопом, жертва, подвиг — соседям оскорбленье; вздумай у бедной женщины спасти младенца — целое землетресенье. Или: одолжи другу брюки, а там в кармане от столовой ключ, а у Шурочки собралися подруги позлословить и наугощаться получше.     А съестное     на запоре,     а злословье     Мите в горло,     раззвонилось     на весь город. Решил топиться бедный Митя, от брюк забыв освободиться, а рыболов с повязкою серди-и-и-тый револьвер чоткий чирк — Вылазь из речки клянись сейчас же, что жизнь желанна. Опешил Митя, отряхнул пиявок, вода приятна, а револьвер ужасен — страшней заразы. Стал Митя —     дикобразен. Предмет всех басен клянется Митя, Митя готов, а рыболов возьми-ка гроб ему приготовь. Плачет провинция о милом самоубийце. Вчерашние подстрекатели     сварили кутью, бывшие враги —     принесли венок с надписью —     «незабвеннейшему». От всякой радости встал Митя с гробом вместе:     — Благодарю всех       за вниманье, От похорон сохраню     приятное воспоминанье А все же боюсь опоздать     к поезду! — …Ту-ту-у-у… Уехал, а с ним мамаша и милая Шурочка всерьез оценившая сердце Митино.

Человек ниоткуда

Отрывок сценария по роману Р. Бриджса Начало просто и прискорбно: он в бедности, и пропадом грозит ему   судьба. И вдруг — нивесть откуда в роскошном лимузине подъезжает лорд и говорит Бертону: Хотите поменяться? — Возьмите фрак и мои автомобиль до самого особняка включительно. Полмесяца живите за меня — а я исчезну в темноту, оттудова глазами сопровождая вас —     везде! — Бертон согласен, три миллиона в банке, но тяжки обязанности богача. И девушка с зелеными глазами из-за портьеры в него стреляет, промахиваясь всего на сантиметр… И лицемерный раб, вчера лишь нанятый лакей, прячась за ширмой, ему вливает безуспешно в кофе черный яд, а ночью к хозяину прокравшись бьет по подушке мимо темени чугунным прессом (— бух!) А двойник-миллионер, не растерявшись картину ухватив, как щит, — размашистою кочергой пролазника разит по переносью. От непереносной боли лакеи летит по лестнице, а барин вслед кидает остатком ужина     с подошвой …Опять со всех сторон враги и воры двенадцать похищений — деваться некуда… Ах, лучше нищета, чем вечные тревоги. Но поздно: его считают убийцей тропического президента и всяческим преступником.   Он к смерти близок,   но не унывает,   остря вокруг да около,   мороча головы судей   министром       и юристом А зеленоглазка Мерчиа, издавна поверив   в его невинность, и убедившись в точности       предчувствия, (конец вполне благополучен!)   ему дарит     свободу и любовь,   и жених   авантюристово наследство   жертвует на революцию   в тропической стране.

Любовь втроем*

(Либретто) На Третьей Мещанской —   уютный дом, бородатый дворник у ворот, — вылитый Кропоткин! — на окне герань, и мурлычит кот, и в комнате живут вдвоем супруги мирные. по N-ской дороге в жестком вагоне из Нижнего едет в Москву на работу коварный   мужнин     друг Володя Утренняя рань — дремлет Москва. День горит — на работе Москва. Падает вечер — спать пора. А другу Володе негде спать. Но в сквере друга встретил друг, зовет его в уютный дом, чтоб крепким чаем напоить и на ночь предложить диван. Жена приветлива: — Диван свободен, приятных снов желаю вам! с мужем удаляется за ширму гимнастерку вывесив наружу, как сигнал. На третий день — в командировку муж Коварный друг жене гадает на картах — тревога в доме, валет и дама, любовь на сердце, — все решено     безоговорочно! И вот изменница совместно с другом дома под одеялом нежится. …Повсюду серый дых мещанства: им день Авиахима, полет на аэроплане, — лишь завеса для интрижки!.. Вернулся муж, привез клубники для варенья. Ах, горько разочарованье в любви и дружбе! Но делать нечего — варенье сварено и слаще есть его втроем… — Бежать из дома, спать на столе в конторе, мокнуть под дождем, строителям — для жизни места нет! — Но делать нечего — он на Мещанской снова (дождь попутал!) Бывшая жена приветлива, варенье вкусно, диван свободен, и — занятно любить втроем! Однако — делать нечего! аборт вскладчину, и оскорбленная Людмила, сбежавши из лечебницы, мужьям записку оставляет, и с чемоданом — на вокзал!.. А там — дорога, блестящих рельс прямолинейность, и в будущем —     здоровье и работа! два приятеля (мужья) недоуменно чай кипятят на примусе (вести хозяйство затруднительно без женской помощи) и горестно друг друга попрекают — Строитель тоже! Тут, на жилплощади, разумной жизни построить не съумел! — Печатник тоже! Вот ижицу и пропечатали       обоим! — В растерянности полной один раскинулся на холостом диване, другой прилег   на бывшую семейную кровать Скуча-а-ют, зева-а-ют… — Давай, Володя, выпьем чаю Одна у нас утеха — клубничного   вареньица     поесть!.. вернутьсявернуться