Сентябрь 1912

III. Песеньки*

«В легкой лени…»*

В легкой лени Усыпленья Все ступени Наслажденья Хороши! Не гадаешь, Замирая, Где узнаешь Радость рая В той тиши. Нам не надо Совершенья, Нам отрада — Приближенья… Сумрак густ. — Без заката Зори счастья. Тихо, свято То причастье Милых уст.

1912

«Солнце — лицо твое, руки белы…»

Солнце — лицо твое, руки белы, Жалят уста твои жарче пчелы. Кудри шафрановы, очи — смелы, Взгляд их быстрей и острее стрелы. Щеки что персик — нежны и спелы, Бедра что кипень, морские валы. Где же найти мне достойной хвалы? Скудные песни бедны и малы.

«Улыбка, вздох ли?…»*

Улыбка, вздох ли? Играют трубы… Мои же губы Все пересохли… Прозрачная пленка, Ты ее целовал… Ее сорвал Мой ноготь тонкий. Поцелуй вчерашний, Лети, лети! В моей груди Ты раной всегдашней. Зачем пересохли За ночь губы? Играют трубы… Улыбка, вздох ли!..

1912

«Сердце — зеркально…»*

Сердце — зеркально, Не правда ль, скажи? Идем беспечально До сладкой межи.   Мы сядем вдвоем,   Сердце к сердцу прижмем. Зеркало верно, Не правда ль, скажи? Не лицемерно, Без всякой лжи. Что же покажет, Чьи там черты? Прелесть расскажет Чьей красоты?   Мы сядем вдвоем,   Сердце к сердцу прижмем. Сердце все ближе. — Чьи там черты? В обоих твои же. Все ты да ты.

1912

«Сердца гибель не близка ли?…»*

Сердца гибель не близка ли? Для меня это не тайна. Мы Эрота не искали, Мы нашли его случайно, Розы алые сорвав. Крылья нежные расправил, И хохочет, и щекочет, И без цели, и без правил Сердце бьется, сердце хочет, Муки сладкие узнав. То Эрот иль брат Эрота, Что поет так нежно-сладко? Ах, напрасная забота, Уж разгадана загадка Тем, кто пьян, любовь узнав.

1911

«Звезды сверху, звезды снизу…»*

Звезды сверху, звезды снизу, И в пруду, и в небесах. Я ж целую сладко Лизу, Я запутался в косах. В старину пронзал маркизу Позолоченный твой лук. Я ж целую сладко Лизу, Опустясь на мягкий луг. Кто заткал чудесно ризу Черно-синюю небес? Я ж целую сладко Лизу, Нет мне дела до чудес!..

«Если б были вы Зюлейкой…»*

Если б были вы Зюлейкой, Заключенною в сераль, Я бы вашей канарейкой Пел любви своей печаль. И печалью беспечальной Пел сегодня ли, вчера ль, Что не терем погребальный, А Цитера ваш сераль. Ах, зрачки так близко, близко, — Все клубится сладко вдаль: Канарейка, одалиска… Только двое — весь сераль. Целый день пою я в клетке, Но свободы мне не жаль, Коли сны не нежно-редки, Коль слова нередко метки, — Ваше сердце — мой сераль.

Утешение пастушкам

Мне матушка твердила: «Беги любови злой, Ее жестока сила, — Уколет не иглой. Покоя ты лишишься, Забудешь отчий дом, Коль на любовь решишься С пригожим пастушком». Я матушке послушна, Приму ее совет. Но можно ль равнодушно Прожить в шестнадцать лет? Пускай ругают: «Дура! Тебе добра хотим!» Но я, узнав Амура, Уж не расстанусь с ним. А я жила на воле, Запрет мне незнаком, Но встретилась я в поле С пригожим пастушком, Мы сели с ним бок-о-бок, С рукой сплелась рука, Но он был очень робок И я была робка. Прожить ли равнодушно, Когда шестнадцать лет? Любви своей послушна, Я не сказала: нет! Пускай сперва робеет, Настанет скоро тьма, — Чего пастух не смеет, Посмею я сама. Любовь зови, любовь гони — Она придет сама, Как прилетают вешни дни, Когда уйдет зима. Пускай любил ты прошлый год, Полюбишь в новый вновь. Она придет, она придет, Крылатая любовь. Пускай любви еще не знал, Полюбишь в Новый год. Любовь ты звал, любовь ты гнал? Она сама придет. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться