1913

Письмо перед дуэлью*

Ю. Ракитину

Прощайте, нежная Колетта! Быть может, не увижу вас, Быть может, дуло пистолета Укажет мне последний час, И ах, не вы, а просто ссора За глупым ломберным столом, Живая страстность разговора И невоспитанный облом — Вот все причины. Как позорно! Бесчестия славнее гроб, И предо мной вертит упорно Дней прожитых калейдоскоп. Повсюду вы: то на полянке (О, первый и блаженный миг!). Как к вашему лицу смуглянки Не шел напудренный парик! Как был смешон я, как неловок (И правда, ну какой я паж!), Запутался среди шнуровок И смял ваш голубой корсаж! А помните, уж было поздно И мы катались по пруду. «Навек», — сказали вы серьезно И указали на звезду. Панье в зеленых, желтых мушках Напоминало мне Китай, Ваш профиль в шелковых подушках, Прощайте, ах, прощай, прощай! Мой одинокий гроб отметим Строкой короткой, как девиз: «Покоится под камнем этим Любовник верный и маркиз».

1913

Балет (Картина С. Судейкина)*

С. Судейкину

О царство милое балета, Тебя любил старик Ватто! С приветом призрачного лета Ты нас пленяешь, как ничто. Болонский доктор, арлекины И пудры чувственный угар! Вдали лепечут мандолины И ропщут рокоты гитар. Целует руку… «Ах… мне дурно! Измены мне не пережить! Где бледная под ивой урна, Куда мой легкий прах сложить?» Но желтый занавес колышет Батман, носок и пируэт. Красавица уж снова дышит, Ведь этот мир — балет, балет! Амур, кого стрелой ужалишь, Ты сам заметишь то едва, Здесь Коломбина, ах, одна лишь, А Арлекинов целых два. Танцуйте, милые, играйте Шутливый и любовный сон И занавес не опускайте, Пока не гаснет лампион.

1912

Прогулка (Картина С. Судейкина)*

С. Судейкину

Оставлен мирный переулок И диссертации тетрадь, И в час условленных прогулок Пришел сюда я вновь страдать. На зов обманчивой улыбки Я, как сомнамбула, бегу, — И вижу: там, где стали липки, Она сидит уж на лугу. Но ваше сердце, Лотта, Лотта, Ко мне жестоко, как всегда! Я знаю, мой соперник — Отто, Его счастливее звезда. Зову собачку, даже песик Моей душой не дорожит, Подняв косматый, черный носик, Глядит, глядит и не бежит. Что, праздные, дивитесь, шельмы? Для вас луна, что фонари, Но мы, безумные Ансельмы, — Фантасты и секретари!

1912

«По реке вниз по Яику…»*

По реке вниз по Яику Плывут казаки-молодчики, Не живые — мертвые, Плывут, колыхаются, Их ноздри повырваны, Их уши обрублены, Белое тело изранено, Алые кафтаны изодраны, Государевы ль люди, Боровы ли приспешники, За вольность и за старинку Живот положившие? На берегу стоит старица, Трупья клюкой притягивает, Мила внучка выглядывает: «Где ты, милый внучек мой, Где ты, Степанушка? Не твои ли кудри русые, Очи соколиные, Брови соболиные, Не твое ли тело белое?»

[1900]

«Надо мною вьются осы…»

Надо мною вьются осы… Тяжки, тяжки стали косы… Голова тяжела! Обошла я все откосы — Ветерка не нашла… Не нашла.   Распласталась в небе птица,   Лень в долину мне спуститься,   Где протек ручеек.   Кто же даст воды напиться?   Милый брат, он далек…   Он далек. Не придет, не сядет рядом. Все гуляет он по грядам, И одна я, одна. Солнце, встало ты над садом, Душу пьешь всю до дна… Всю до дна.   Солнце двинется к закату…   Я пойду навстречу к брату   (Так знаком этот путь!),   Опершися на лопату,   Он прижмет к сердцу грудь,   К сердцу грудь. Милый братец мой, когда же Отдохну от скучной пряжи Снов докучных моих? И на облачном на кряже Встанет тих наш жених, Наш жених?

1912

«Защищен наш вертоград надежно…»*

Защищен наш вертоград надежно От горных ветров и стужи, Пройти к нему невозможно: Путь чем дальше, тем уже. Корабельщикам сада незаметно: Никакой реки не протекает. И с горы искать его тщетно: Светлый облак его скрывает. Благовонен розоватый иней На яблонях, миндалях и вишнях И клубит прямо в купол синий Сладкий дух, словно «Слава в вышних», А летом заалеют щеки Нежных плодов, райских: Наливных, золотых, китайских, Как дары царицы далекой. Зимы там, как видно, не бывает — Все весна да сладкое лето. И осенней незаметно приметы, Светлый облак наш сад скрывает. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться