Март 1907

IX. Разные стихотворения*

«Волны ласковы и мирны…»*

К пьесе Евг. Зноско-Боровского «Обращенный принц»

Волны ласковы и мирны, Чуть белеют корабли. Не забыть родимой Смирны, Розовеющей вдали. Отражен звезды восточной Бледный блеск струей воды, Наступает час урочный, Как спускались мы в сады. И смеялись, и плескались, Пеня плоский водоем; Как встречались, так расстались, Песни пленные поем. Жадный глаз наш еле ловит Уж туманные холмы; Что морская глубь готовит В пене плещущей каймы?

Сентябрь 1910

«Боги, что за противный дождь!..»*

Боги, что за противный дождь! День и ночь он идет, гулко стуча в окно. Так, пожалуй, мне долго ждать, Чтобы крошка Фотис в садик ко мне пришла. Страшно ноги смочить в дожде, Чистой туники жаль, жаль заплетенных кос. Можно ль мне на нее роптать: Дева — нежный цветок, так ей пристало быть. Я — мужчина, не хрупкий я, Что на воду смотреть? Туч ли бояться мне? Плащ свой серый накину вмиг, В дом Фотис постучусь, будто пришлец чужой. То-то смеху и резвых игр, Как узнает меня, кудри откроет мне! Что, взял, гадкий, ты, гадкий дождь? Разве я не хитрец? кто не хитер в любви? Стукнул в двери моей Фотис — Мать мне открыла дверь, старую хмуря бровь. «Будет дома сидеть Фотис, — В сад к подруге пошла: разве ей страшен дождь?»

Январь 1909

«Что морочишь меня, скрывшись в лесных холмах?…»*

Что морочишь меня, скрывшись в лесных холмах? Нимфой горных пустынь тщетно дразня меня? Знаю я хорошо, это ведь голос твой; Ты ответы даешь нежным словам моим. Я «люблю» закричу, ты мне «люблю» в ответ; Я «навек» повторю, ты повторишь «навек»; Но лишь только скажу в сладкой надежде «твой» — Ты мне «твой» же назад с легким зефиром шлешь. Все холмы обыскал, все обыскал леса, Чтоб шалунью найти и услыхать: «Твоя». Тщетны поиски все; бедный безумец я, Что в бесплодной мечте с эхом беседу вел.

Январь 1909

Геро*

Тщетно жечь огонь на высокой башне, Тщетно взор вперять в темноту ночную, Тщетно косы плесть, умащаться нардом,     Бедная Геро! Слышишь вихря свист? слышишь волн стенанье? Грозен черный мрак, распростерт над морем. Что белеет там средь зыбей бездонных —     Пена иль милый? «Он придет, клянусь, мой пловец бесстрашный! Сколько раз Леандр на огонь условный, К зимним глух волнам, рассекал рукою     Глубь Геллеспонта!» Он придет не сам, но, волной влекомый, Узришь труп его на песке прибрежном: Бледен милый лик, разметались кудри,     Очи сомкнулись. Звонче плач начни, горемыка Геро, Грудь рыданьем рви — и заропщут горы, Вторя крику мук и протяжным воплям     Эхом послушным. «Меркни, белый свет, угасай ты, солнце! Ты желтей, трава, опадайте, листья: Сгибнул нежный цвет, драгоценный жемчуг     Морем погублен! Как мне жить теперь, раз его не стало? Что мне жизнь и свет? безутешна мука! Ах, достался мне не живой любовник, —     Я же — живая! Я лобзанье дам, но не ждать ответа; Я на грудь склонюсь — не трепещет сердце, Крикну с воплем я: „Пробудись, о милый!“ —     Он не услышит! Лейся, жизнь моя, в поцелуях скорбных! Током страстных слез истекай, о сердце! В мой последний час нацелуюсь вволю     С бледным Леандром!»

Март 1909

«В тенистой роще безмятежно…»*

В тенистой роще безмятежно Спал отрок милый и нагой; Он улыбался слишком нежно, О камень опершись ногой. Я на него смотрел прилежно И думал: «Как любовь, ты мил!» Он улыбался слишком нежно, — Зачем его я разбудил? Его рабом стать неизбежно Мне рок прекрасный начертал; Он улыбался слишком нежно, — Я, взявши рабство, не роптал.

1908

В старые годы*

Подслушанные вздохи о детстве, когда трава была зеленее, солнце казалось ярче сквозь тюлевый полог кровати и когда, просыпаясь, слышал ласковый голос ворчливой няни; когда в дождливые праздники вместо Летнего сада водили смотреть в галереи сраженья, сельские пейзажи и семейные портреты; когда летом уезжали в деревни, где круглолицые девушки работали на полях, на гумне, в амбарах и качались на качелях с простою и милой грацией, когда комнаты были тихи, мирны, уютны, одинокие читальщики сидели спиною к окнам в серые, зимние дни, а собака сторожила напротив, смотря умильно, как те, мечтая, откладывали недочитанной книгу; семейные собранья офицеров, дам и господ, лицеистов в коротких куртках и мальчиков в длинных рубашках, когда сидели на твердых диванах, а самовар пел на другом столе; луч солнца из соседней комнаты сквозь дверь на вощеном полу; милые, рощи, поля, дома, милые, знакомые, ушедшие лица — очарование прошлых вещей, — вы — дороги, как подслушанные вздохи о детстве, когда трава была зеленее, солнце казалось ярче сквозь тюлевый полог кровати. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться