390. «Сам треугольный, двукрылый, безногий…»{*}

Сам треугольный, двукрылый, безногий, но с округленным, прелестным лицом, ижицей быстрой в безумной тревоге комнату всю облетая крутом, страшный малютка, небесный калека, гость, по ошибке влетевший ко мне, дико метался, боясь человека, а человек прижимался к стене, всё еще в свадебном галстуке белом, выставив руку, лицо отклоня, с ужасом тем же, но оцепенелым: только бы он не коснулся меня, только бы вылетел, только нашел бы это окно и опять, в неземной лаборатории, в синюю колбу сел бы, сложась, ангелочек ночной. 2 сентября 1932

391. Русалка{*}

Заключительная сцена к пушкинской «Русалке»

БЕРЕГ Князь Печальные, печальные мечты вчерашняя мне встреча оживила. Отец несчастный! Как ужасен он! Авось опять его сегодня встречу, и согласится он оставить лес и к нам переселиться… (Русалочка выходит на берег.)                             Что я вижу! Откуда ты, прелестное дитя? Русалочка Из терема. Князь              Где ж терем твой? Отсюда до теремов далече. Русалочка                         Он в реке. Князь Вот так мы в детстве тщимся бытие сравнять мечтой с каким-то миром тайным. А звать тебя? Русалочка                 Русалочкой зови. Князь В причудливом ты, видно, мастерица, но слушатель я слишком суеверный, и чудеса ребенку впрок нейдут вблизи развалин, ночью. Вот тебе серебряная денежка. Ступай. Русалочка Я б деду отнесла, да мудрено его поймать. Крылом мах-мах — и скрылся. Князь Кто — скрылся? Русалочка                     Ворон. Князь                               Будет лепетать. Да что ж ты смотришь на меня так кротко? Скажи… Нет, я обманут тенью листьев, игрой луны. Скажи мне… Мать твоя в лесу, должно быть, ягоду сбирала и к ночи заблудилась… иль попав на топкий берег… Нет, не то. Скажи, ты — дочка рыбака, меньшая дочь, не правда ли? Он ждет тебя, он кличет. Поди к нему. Русалочка                 Вот я пришла, отец. Князь Чур, чур меня! Русалочка                 Так ты меня боишься? Не верю я. Мне говорила мать, что ты силен, приветлив и отважен, что пересвищешь соловья в ночи, что лань лесную пеший перегонишь. В реке-Днепре она у нас царица; «Но, говорит, в русалку обратись, я всё люблю его, всё улыбаюсь, как в ночи прежние, когда бежала, платок забывши впопыхах, к нему за мельницу». Князь                   Да, этот голос милый мне памятен. И это всё безумье — и я погибну… Русалочка                 Ты погибнешь, если не навестишь нас. Только человек боится нежити и наважденья, а ты не человек. Ты наш, с тех пор как мать мою покинул и тоскуешь. На темном дне отчизну ты узнаешь, где жизнь течет, души не утруждая. Ты этого хотел. Дай руку. Видишь, луна скользит, как чешуя, а там… Князь Ее глаза сквозь воду ясно светят, дрожащие ко мне струятся руки! Веди меня, мне страшно, дочь моя… (Исчезает в Днепре.) Русалки (поют) Всплываем, играем и пеним волну. На свадьбу речную зовем мы луну. Всё тише качаясь, туманный жених на дно опустился и вовсе затих. И вот осторожно, до самого дна, до лба голубого доходит луна. И тихо смеется, склоняясь к нему, Царица-Русалка в своем терему. (Скрываются. Пушкин пожимает плечами.) <Февраль 1942>

392–398. СЕМЬ СТИХОТВОРЕНИЙ

1{*} Как над стихами силы средней     эпиграф из Шенье, как луч последний, как последний     зефир… comme un dernier…[14] Так над простором голым     моих нелучших лет каким-то райским ореолом     горит нерусский свет! 1945 вернутьсявернутьсявернутьсявернуться

14

Как последний… (фр.). — Ред.