63. ИСКРЫ

…Пуля, им отлитая, отыщет Грудь мою… Н. Гумилев Я следил за небом робко, Где — впопад и невпопад, — Как по спичечной коробке, Чиркал спички звездопад. Так вот некогда горела — Рассказал бы я тебе — Трубка старого карела В достопамятной избе. Так когда-то не без риску, Корпус лихо накреня, Высекал я насмерть искру Из армейского кремня! Да, ни в хижине чухонца, Ни в крутом седле бойца Ни звезды своей, ни солнца Не сыскал я до конца. Где-нибудь в немецкой Туле, Нами занятой в бою, Отливает мастер пулю, Искру, стало быть, мою… Август 1933

64. «У витрины световой Госторга…»

 У витрины световой Госторга Вспомнил я, увидел с высоты Молодость в солдатских гимнастерках Неправдоподобной простоты. Вот они стоят передо мною, Юноши в семнадцать — двадцать лет. Неприступной и живой стеною Ныне воспеваемых побед. Босые, нечесаны, небриты… Но щетиной этих юных лиц Были, как штыками, перерыты Все обозначения границ. Без сапог, в задрипанных обмотках. Сквозь огромный азиатский дождь, С песней, с матом, с кровью в сердце… Вот как Шла к бессмертью наша молодежь! Шла, чтобы, наголодавшись вдосталь. Занимая Керчь или Тагил, Обрести последнее удобство Братских достопамятных могил. От Владивостока и до Польши Проведен пунктир кровавый — тел. Но спроси, поставь любого — больше Ничего никто и не хотел! Да и так ли мало быть пунктиром, Или историческим звеном, Между старым И грядущим миром? Мы и не мечтали об ином!.. Но, трудясь до белого каленья, Зной крепя и плавя мрамор зим, — Мы откроем новым поколеньям Дверь в грядущее, Как двери в магазин. Сентябрь 1933

65. ИСПАНСКИЙ МОТИВ

Ни поесть, Ни напиться. От метелей                     и вьюг Эмигрируют                       птицы, Направляясь                           на юг. И товарищ                       достойный У советских границ Наблюдает спокойно Отправление                              птиц. Он спокоен, Он знает: Мы поем                         не одни, — Эта тема сквозная И пернатым                         сродни. Эта песня И в криках Отлетающих                                 птиц, И на всех На языках Деревень                    и столиц. И на рисовом поле, Утонувшем в поту, И в глубоком подполье В иностранном                               порту. …У меня                   есть приятель, Иностранный весьма, Он мне               в трюме припрятал Два испанских письма. Интересное дело, Как, врываясь в слова, По-испански запела, Без акцента,                         Москва!.. Я с испанским —                            заметим — Очень мало знаком, Но мы именно                             этим Говорим                   языком, Тем, который                         и в криках Отлетающих                         птиц, И на всех                   на языках Деревень                       и столиц. И на рисовом                             поле, Утонувшем                         в поту, И в глубоком подполье В иностранном порту. Мы горим Для идеи И услышим                       хотя б, Как испанским владеет Взявший слово                            Октябрь. Октябрь 1933

66. БОЙ

По отряду ходит бой  В докторском халате. «Ваня, милый, что с тобой?!» — «И меня… ребята!» И военный с бородой Парню руку гладит: «Это самый молодой Был в моем отряде…» Но отряд на слово — скуп. Слева наступают. Пулемету зуб на зуб Аж не попадает! Слева — Бешеный огонь. Справа, Грохнув оземь,— Падает убитый конь В полковом обозе. Бой идет — Земля дрожит! Пулеметы строчат… На снегу один лежит Мертвый пулеметчик. Посмотрю… И спасу нет — До чего же молод!.. И над ним пятнадцать лет Отливает красный цвет — Знамя: серп да молот. Ноябрь 1933