РЮККЕРТ

ПЕСНЬ СТАРЦА

Пусть белый снег кружится              Перед окном, Морозов не боится              Мой старый дом. Пусть голова под старость              Белым-бела, Не гаснет в сердце радость              И жизнь мила. Пусть вянут розы мая,              Но в эти дни Во мне, не умирая,              Живут они. Пускай метель кружится              Среди полей, — Живой родник струится              В душе моей. Пускай умолкли птицы              Давным-давно, Всю ночь стучит синица              В мое окно: «Ты жив ли, мой наставник?              Зима кругом! Закрой покрепче ставни,              Запри свой дом. Запри уединенный              Свой старый дом, Засни, завороженный              Волшебным сном!»

ГЕТЕ

СВИДАНИЕ И РАЗЛУКА

Душа в огне, нет силы боле, Скорей в седло и на простор! Уж вечер плыл, лаская поле, Висела ночь у края гор. Уже стоял, одетый мраком, Огромный дуб, встречая нас. Уж тьма, гнездясь по буеракам, Смотрела сотней черных глаз. Исполнен сладостной печали, Светился в тучах лик луны. Крылами ветры помавали, Зловещих шорохов полны. Толпою чудищ ночь глядела, Но сердце пело, несся конь. Какая жизнь во мне кипела, Какой во мне пылал огонь! В моих мечтах лишь ты носилась, Твой взор так сладостно горел, Что вся душа к тебе стремилась И каждый вздох к тебе летел. И вот — конец моей дороги, И ты, овеяна весной, Опять, опять со мной. О боги, Чем заслужил я рай земной? Но, ах, лишь утро засияло, Угасли милые черты. О, как меня ты целовала, С какой тоской смотрела ты! Я встал, душа рвалась на части, И ты одна осталась вновь. И всё ж любить — какое счастье, Какой восторг — твоя любовь!

ШИЛЛЕР

РЫЦАРЬ ТОГЕНБУРГ

«Вы одна моя отрада,              Славный рыцарь мой, Но просить меня не надо              О любви земной. Вы со мной иль не со мною —              В сердце нет огня. Что ж вы смотрите с мольбою,              Рыцарь, на меня?» И отводит рыцарь взоры              От ее ланит, И, в коня вонзая шпоры,              В замок свой летит. И, собрав свою дружину,              Из родной страны Мчится рыцарь в Палестину,              На поля войны. Горе, горе мусульманам!              В кованой броне Он летит на поле бранном              На лихом коне. И бежит, бежит в испуге              Вражеская рать. Но томится, полон муки,              Тогенбург опять. Год прошел в тоске напрасной,              И не стало сил: Без ее любови страстной              Свет ему немил. Только парус показался,              И на корабле, Полон радости, помчался              Он к родной земле. Вот в знакомые ворота              Входит пилигрим. Ах, один слуга у входа              Предстает пред ним. «Опоздали вы немного,              Девы в замке нет. Отреклась она для бога              От мирских сует». Тут покинул он навеки              Свой родимый дом, Боевые снял доспехи.              Панцирь и шелом. И, покрытый власяницей,              В цвете юных лет Рыцарь следом за девицей              Бросил грешный свет. В чаще лип стоит обитель,              Сад угрюм и дик.. Молодой пустынножитель              Келью там воздвиг. На окно уставив очи,              Истомлен постом, Бога он с утра до ночи              Молит об одном. Одного душой унылой              Просит он давно — Чтоб в обители у милой              Стукнуло окно. Чтоб, как ангел безмятежный,              В тишине ночной Дева лик склонила нежный              В сад пустынный свой. Увидав ее, от счастья              Падал он без сил. Годы шли, но, полон страсти,              Бога он молил. Каждый день, больной и хилый,              Он просил одно — Чтоб в обители у милой              Стукнуло окно. Чтоб, как ангел безмятежный,              В тишине ночной Дева лик склонила нежный              В сад пустынный свой. Так однажды в день ненастный              Мертвый он сидел И в окно с мольбой безгласной,              Как живой, глядел.