Позволь

Планетой чудной мне Анета,Очам являешься моим.Позволь мне, милая планета,Позволь – быть спутником твоим —Твоей луной! – Я не забудуМоих обязанностей: яКак ни кружись, усердно будуИдти, кружась вокруг тебя.Днем не помеха я: тут очиТы можешь к солнцу обратить;Я буду рад хоть в мраке ночиТебе немножко посветить;С зарёй уйду; потом обратноПриду в лучах другой зари,Лишь на мои ущербы, пятнаТы снисходительно смотри!С тобою с узах тяготеньяЯ буду вместе; чрез тебяВоспринимать свои затменьяИ проясняться буду я;Свершая вкруг себя обходы,Я буду – страж твоей погоды —Блюсти, чтобы она былаНе слишком ветрена, светлаПокорный твоему капризу,То поднимусь, то съеду книзу,Пойду и сбоку иногдаИ, свято чтя твои приказы,Свои менять я буду фазы,Подобно месяцу, всегдаПо прихоти твоей единой,С почтеньем стоя пред тобойТо целиком, то половиной,А то хоть четвертью одной.Довольно близкие сравненьяЯ проводить без затрудненьяГораздо дальше был бы радВ чаду любви, в моём безумье,Но вдруг меня берёт раздумье:Ведь месяц иногда рогат!

Лестный отказ

Пока я разумом страстей не ограничил,Несчастную любовь изведал я не раз;Но кто ж, красавицы, из вас.Меня, отвергнув, возвеличил?Она – единая! – Я душу ей открыл:Любовь мечтателя для ней была не новость;Но как её отказ поэту сладок был!какую, лестную суровостьМне милый лик изобразил!«Сносней один удар, чем долгое томленье, —Она сказала мне, – оставь меня, уйди!Я не хочу напрасно длить волненьеВ твоей пылающей груди.Я не хочу, чтоб в чаяньи тревожномПод тяжестию мной наложенных оковВ толпе ненужных мне рабовСтоял ты пленником ничтожным.Другие – пусть! – довольно, коль порой.Когда мне не на чем остановить вниманье,Я им, как нищими подаянье,Улыбку, взгляд кидаю мой —Из милости, из состраданья.Тебе ль равняться с их судьбой?Рождённому для дум им жизни не безплодной,Тебе ли принимать богатою душойУбогие дары от женщины холодной?Я не хочу обманом искушатьПоэта жар и стих покорнойИ полунежностью притворнойТебе коварно вдохновлять,Внушать страдальцу песнопеньяИ звукам, вырванным из сердца глубины,Рассеянно внимать с улыбкой одобреньяИ спрашивать: кому они посвящены?Заветных для мня ты струн не потревожишь —Нет! Для меня – к чему таить? —Необходим ты быть не можешь,А лишний – ты не должен быть!»И я внимал словам ласкательно суровым;Ловила их душа пленённая моя;Я им внимал – и с каждым словомЯ крепнул думою и мужественнел я;И после видел я прозревшими очами,Как головы других покорности в залог,У ног красавицы простёртыми кудрямиСметали пыль с прелестных ног.Пустой надеждою питался каждый данник,А я стоял вдали – отвергнутый избранник.

Чёрный цвет

В златые дни весенних лет,В ладу с судьбою, полной ласкиЛюбил я радужные краски;Теперь люблю я чёрный цвет.Люблю я чёрный шёлк кудрей И чёрны очи светлой девы,Воззвавшей грустные напевыИ поздний жар души моей.Мне музы сладостный приветВолнует грудь во мраке ночи,И чудный свет мне блещет в очи,И мил мне ночи чёрной цвет.Темна мне скудной жизни даль;Печаль в удел мне боги дали —Не радость. Чёрен цвет печали,А я люблю мою печаль.Иду туда, где скорби нет,И скорбь несу душою сильной,И милы мне – приют могильнойИ цвет могильный, чёрный цвет.

Перед бокалами

Кубки наполнены. Пена, как младость,Резвится шумно на гранях стекла.Други! Какая ж внезапная радостьНас на вакхический пир собрала?Радость? – О нет! Если б с горнего небаЛуч её в сердце случайно запал —Прочь все напитки, хотя бы нам ГебаВышла поднесть олимпийский фиал!Прочь! Не хотим! Оттолкнём её дружно!Радостью дух наш да полнится весь!Двух упоений сердцу не нужно;Вкусу обидна преступная смесь.Если ж кто может струёй виноградной,Бурно – кипящей и искристо – хладной,Радость усилить и, грудь пламеня,Сердцу подбавить вящую сладость, —Други! То бедная, жалкая радость;Радость такая – горю родня.Кубки высокие, полны шипенья,Блещут, – и круг умножается наш.Други! Ужели в бедах утешеньяИщем мы ныне на празднике чаш?Нет! – лютой горести зуб всегрызущийДушу терзал бы средь оргии пуще.Духа в печали вино не свежит:Злая настигнет и злобно укусит,Если кто в битве с судьбиною труситИ малодушно за чашу бежит.Сердцу покоя вином не воротишь:Горе увидишь и в самом вине;С каждою каплею горе проглотишь,Выпьешь до капли, а горе на дне.Над ж кто в страхе над жизненным моремДух врачевал свой кипучим клико, —Други, поверьте, тот хвастал лишь горем,Скорби не знал, не страдал глубоко.нет! Мы не в радости, мы и не в гореДействуем видно в сём дружном соборе:Жизнь мы сухую сошлись окропитьи потому равнодушно, спокойно,Так, как мужам средь беседы пристойно,Будем степенно, обдуманно пить!