М. Синельников. Москва. 1984. «как долго мне придется в жизни ждать богатства, сына, сицилийских лавров, вот только слава сразу поспешит, но что такое слава? Он сказал, что слава — это яркая заплата, а рубище, оно всегда при мне. Ускорим шаг, нас ждут в подвале нашем…» По ржавым перекладинам непрочным я вниз полез. И вдруг: «Остановись, — мне новый голос ясно приказал, он шел уже как будто с высоты: Остановись», — я в небо поглядел, в родное утреннее небо Ленинграда. «Я бросил это небо, как? зачем? Другое небо было больше, выше, расцвечено сверкающим неоном и вспышками „люфтганзы“ и „панам“, и я теперь живу на этом небе, а было мне неплохо на земле какой угодно, пермской и эстонской, американской, да и на родной. Я много походил по ней тяжелым» А. Межиров, Л. Темин, Е. Рейн. «аршинным шагом, бормоча свое, но я хотел бы все-таки вернуться, ну, хоть сейчас… компания большая, достойная меня бы приняла, и наконец бы мы поговорили. Столь многое хотелось мне узнать, а тут чужие люди, в этом небе, у них свои заботы — как у всех». Был этот голос мне знаком отлично, я слушал бы его еще, еще, но тут вступил еще один приятель, он мне когда-то продавал носки нейлоновые, звался он Альбертом и жаловался вроде на судьбу: «Ну, что хотел я? Одевать людей в шузню и джинсы, в „штатские“[12] рубашки, из них предпочитая „батн-даун“, в британские породистые кепки и в итальянский трудоемкий шелк, в бостон двубортный, в шелест кашемира, в норвежские с оленем свитера. Они меня за это расстреляли, я голым лег в могилу, и она была запахана. Несправедливо. Ну, как теперь я на суде не вашем, а другом, судье предстану, где я возьму меня достойный „сьют“ и прочее. Вот в чем вопрос, и Гамлет со мною не поделится плащом. Он скряга, этот Гамлет, хоть учен». «Ну, это полный бред», — подумал я. И тут как раз последняя ступенька, и спрыгнул я на дворовой асфальт. Когда я вышел на канал, уже был белый день, бежали дети в школу, какой-то «форин» расспросил меня, где здесь отель, я объяснил ему, но сам не понял ни того, что было, ни настоящего, ни будущих времен.

МИШКА НА СЕВЕРЕ

В давние годы на Н-ской киностудии снимался фильм «Полярная охота». Интересную роль в этом фильме должен был играть белый медведь. Должен — значит надо достать. Для кино в те годы не было ничего невозможного. Достали белого медведя, и он неплохо сыграл свою роль.

Но съемки закончились, и хорошо оплаченный белый медведь попал на баланс киностудии. Списать его было невозможно. Его надо было кормить и где-то содержать. На киностудии решили и эту задачу. Медведя перевезли в Ленинград и поместили в зоопарк, но на правах имущества киностудии. И больше это никого не касалось, кроме бухгалтера киностудии.

О медведе скоро забыли, и так прошел целый год. Сумма, в которую влетел отечественному киноискусству белый медведь, астрономически выросла. И это бы ничего, но на киностудии прошел верный слух, что близится московская тотальная ревизия. И перед дирекцией вопрос белого медведя встал ребром. Ясно было, что московскую ревизию полярный иждивенец, мягко говоря, удивит. И принято было разумное решение белого медведя как-то оправдать коммерчески, то есть задействовать его еще в какой-нибудь выдающейся кинокартине.

Директор вызвал одного из постоянных сценаристов студии и объяснил ему сложившуюся ситуацию.

— Вот тебе договор, можешь получить аванс. Что же касается будущего фильма, то себе это мыслю как эксцентрическую комедию в оптимистическом ключе, — сказал директор сценаристу.

После слов об авансе сценарист живо поддержал идею директора и уже на другой день уехал в Дом творчества кинематографистов в Репино сочинять комедию «Мишка на севере».

В те времена в кино все делалось долго. Прошла ревизия, ей предъявили договор на будущую кинокомедию. Медведя утвердили, и дела пошли своим чередом. Писался и утверждался сценарий, подбирались актеры, выбиралась натура. И наконец наступил долгожданный первый съемочный день.

В этот первый день медведь уже должен был предстать перед камерой, при этом все вдруг вспомнили о медведе, который неожиданно из иждивенца превратился в кормильца. Ему были куплены в студийном буфете гостинцы и не забыта бутылка шампанского, разбитием которой о край медвежьего вольера следовало отметить начало съемок.

По дороге к зоосаду все с симпатией говорили о медведе и жалели, что никто его так долго не навещал и он провел столько времени вне коллектива киностудии.

И вот транспорт кино въехал на территорию зоосада. После легкого митинга у проходной режиссер вспомнил, что съемочная смена уже началась и, скрывая смущение, спросил у директора:

— А где, простите за забывчивость, наш медведь?

И директор повел его в глубину зоопарка.

Что произошло дальше, передать абсолютно невозможно, ибо я не обладаю пером Николая Васильевича Гоголя. Дело в том, что в вольере оказался не полярный, белый, а обыкновенный среднерусский бурый медведь. И это означало, что кинокомедия о приключениях белого медведя на севере отменяется.

Героиня фильма, известная в прошлом балерина, совершенно откровенно в голос по-бабьи запричитала, оператор стал рассуждать в том смысле, что с помощью особой цветовой гаммы он может попытаться спасти не белую природу этого персонажа. Отношение к медведю менялось на глазах. Никого он уже не умилял, наоборот, вызывал раздражение. Как получилось, что он из белого стал бурым, где его подменили? Директор зоопарка вмешался со словами, что у него есть белый медведь и он может предоставить его для съемок, но директор фильма сказал, что это явится нарушением финансовой дисциплины. Снимать надо именно этого медведя, как балансовую собственность студии.

И все-таки эта трагедия закончилась на оптимистической ноте. Дело в том, что среди присутствующих киноработников находился и автор сценария, и он сказал решительное слово. Он понял, что судьба этой немалой группы людей зависит сейчас только от него.

— Братцы, — обратился он к коллегам, — давайте все-таки разобьем шампанское и будем считать, что съемки начались. Я сейчас же на такси еду в Репино и в три дня переделываю белого медведя на бурого, а вы пока снимайте какой-нибудь эпизод без медведя. Короче говоря, сейчас пятница, а в понедельник ждите меня с новым вариантом. Только пусть мне за это дополнительно заплатят, а то я ничего делать не буду.

вернуться

12

От «США».