УТРО В САДУ

Перевод С. Гончаренко

Спит ребенок в коляске… Заливаются птицы. На дрожащие краски солнце в листьях дробится. Сколько тянется утро без конца и без края: вечность или минуту? О мгновенном и вечном и не подозревая, спит ребенок в коляске. Заливаются птицы… На дрожащие краски солнце в листьях дробится.

ИДЕАЛЬНАЯ ЭПИТАФИЯ

Перевод Н. Горской

                                        Кто? Апрель! Одинокий и голый, белый мой конь, мой скакун счастливый?.. Взметнулся, подобно взрыву, и росы пролил на розы; и камни ворочал в руслах потоков и напророчил потопы света и птичьи взлеты. Твой пот, твое задыханье и пена не по-земному прекрасны… Скачи же, скачи, о мой конь атласный! Апрель, апрель, ты вернулся — белый скакун растраченной страсти! Взглядом тебя ласкаю, не отрываю глаз от белой лунности лба, где сверкает угольно-черный алмаз. Апрель, апрель… Где же твой всадник светлый? Погибла любовь, погибла, апрель!..

ИДЕАЛЬНОЕ МОРЕ

Перевод Н. Горской

Свет маяка — словно вздох ребенка, который почти что бог — до нас едва долетает.          …Какие просторы!.. И мнится мне, что зажжен маяк не для морей зловещих, а для вечности ве́щей.

Музыка

Перевод Н. Горской

Внезапно, как взрыв пронзенной болью души, страсти струя раздробила тень — так настежь открыв балкон, женщина, в ливне слез, в наготе, простирает до звезд порыв умереть ради смерти самой, безумие жизни преодолев… И — все, не вернется вновь никогда, —       как женщина или вода, — но останется в нас, взрываясь, дробясь огнем или отблесками огней, — до скончания дней.

ПЕСНЯ

(«В выси — птицы пение…»)

Перевод В. Андреева

(Серебристый тополь) В выси — птицы пение, а внизу — ручья. Ввысь и вниз — стремление, ты, душа моя. К звездам — птиц влечение, а к цветку — ручья. Ввысь и вниз — смятение, ты, душа моя.

МИНЕРВА{9}

Перевод Н. Горской

Как черная ночь глухая полнотою мысли моей набухает! — Все затихает под сенью тени! Как проникает темень в игольное ушко сокровеннейших откровений глядя застывшей зеленью звездного взгляда!.. Темень, сова извечных загадок…

БЕССОННИЦА

(«Земля уснула. Я один сейчас…»)

Перевод Г. Кружкова

Земля уснула. Я один сейчас — ее бессонный разум… Когда б она могла, с несметными богатствами своими, повиноваться мне! когда бы вдруг ум чей-то новоявленный — мой ум — стал управлять огромным этим телом! О яркий день, в котором, воплотясь, томления ночные могут стать той силою, что движет миром! Дай мне проснуться завтра на заре владельцем правды, вечной и свободной!

ОНО

Перевод М. Самаева

Существует. Я видел. Оно меня тоже. Глубина и черная стройность — оно возникало опять и опять в белой молнийной прозелени, как дивноокое древо ночи, чередой чарующих бездн. И я в себе ощущал всякий раз: своей моментальностью молния словно леденила мои ощущенья. Существует: я видел и даже владел. И оно меня видело и мною владело.

ЛЮБОВЬ

(«Запах цветка нам дарит…»)

Перевод Г. Кружкова

Запах цветка нам дарит, на мгновенье, власть над судьбою; солнце на закате приотворяет дверь в лазурном своде, как будто приглашая нас войти; предчувствие неведомого счастья; в дом залетевшая шальная птица; и длинная секунда удивленья… Здесь, в одиночестве и тишине, нас только трое: я с моею гостьей — и тайна.           Время и воспоминанье не из углов, как сети, состоят, но из ячеек воздуха и света. Бесстрашно мы идем по глади моря утихшего. Распахнуты навстречу сияющие окна…                     Целый миг мы царствуем над собственною жизнью! вернуться