— О, как я хочу тебя, Камилла, хочу попробовать тебя на вкус, почувствовать себя внутри твоего влагалища, сжимающегося вокруг моего члена! — горячечно шептал Максим в коротких промежутках между поцелуями.

Обеими ладонями он с силой сжал ягодицы Камиллы, но этого ей было мало. На нее накатила волна самой настоящей животной страсти. Руки ее судорожно шарили по одежде Максима в поисках шнуровки, о которой он упоминал. Наконец она поняла, что шнуровка находится спереди и именно она впивается ей в грудь. Обрадованно ахнув, она принялась быстро развязывать шнурки, но Максим слишком тесно прижимал ее к себе, замедляя процесс.

— Хочу, хочу, хочу, — бормотала Камилла.

— Знаю, — с улыбкой ответил Максим, по-прежнему мешая ей.

От нетерпения у Камиллы тряслись руки.

— Ну давай же, давай! Если ты будешь медлить, я просто взорвусь!

Максим кивнул:

— Хорошо, пора в постель.

Он поднял Камиллу на руки, поднес к кровати, которую она даже не заметила в пылу страсти, и опустил на толстый мягкий матрац. Камилла принялась извиваться на шелковых покрывалах, пытаясь избавиться от платья, но сделать это ей удалось лишь наполовину: платье застряло чуть выше колен. Тогда Максим одним движением стащил его и отбросил в сторону, а затем сам снял свой голубой плащ, с которым так долго сражалась Камилла.

Лучи предзакатного солнца падали из высокого окна, обхватывая их оранжево-красным пламенем, но Камилла уже ничего не видела вокруг. Идя к Максиму, она твердо вознамерилась получить удовольствие, но при этом держать все под своим контролем, однако он довел ее до такого состояния, что она буквально теряла рассудок. Обнаружив, что Максим лег рядом с ней, она крепко вцепилась в него, и они начали кататься на постели, обнимаясь и целуясь так, словно вымещали друг на друге боль пропущенных лет.

Камилла успела позабыть, насколько большим был Максим, и вспомнила об этом только тогда, когда он скатился с нее и, слегка прижав рукой, заставил лежать прямо, а сам прижался к ее обнаженному телу, водя широкой ладонью по животу. Она принимала ласки Максима, упиваясь его запахом и жалея лишь о том, что не может вот так же полностью отдаваться Анри, занимаясь с ним сексом.

— Ты такая мягкая, — пробормотал Максим, прижимая Камиллу еще крепче к себе. Затем он склонил голову и начал покусывать и целовать ее груди, сначала одну, потом другую — сверху, снизу, сбоку, поочередно всасывая оба соска. — Двадцать лет назад ты меня очаровала, пленила, заворожила своей красотой, чистотой, наивностью и безыскусностью. Во дворце все начинают интриговать чуть ли не с пеленок, а ты смотрела на мир широко раскрытыми глазами и видела в людях только хорошее. К тому же меня неудержимо влекло к тебе чисто физически. Ты являлась мне во сне все эти годы. А ты? Ты видела меня во сне после моего отъезда? Думала обо мне? — И он снова припал к ее соску, словно пытаясь всосать его в себя целиком.

— Да, — призналась она, тоже прижимаясь к нему, чтобы полнее чувствовать его великолепный мужской орган. — Ты был моей первой любовью, Максим. Даже в первую брачную… ночь с Мишелем… я вспоминала о тебе и о том, что ты… делал со мной… О, Максим, хватит, перестань мучить меня, довольно!

Максим еще раз всосал ее сосок, потом томительно медленно обвел его языком. Его руки прошлись по контурам бедер Камиллы, затем он развел ее бедра в стороны.

— Я хочу целовать твое влагалище, хочу выпить весь твой сок и услышать твой крик, и тогда ты навсегда забудешь своего мужа.

— Делай со мной все, что пожелаешь, — выдохнула Камилла. — А Мишеля я и так уже давным-давно забыла.

Максим опустил голову, и Камилла больше не могла видеть его, все ее ощущения сосредоточились на половых органах, которые щекотала борода Максима. Его язык неторопливо лизал ее бугорок наслаждения. Камилла стонала все громче и громче. Наконец Максим наклонился еще ниже, просунул обе ладони под ее ягодицы, приподнял их и проник языком во влагалище. Ему не понадобилось много времени, чтобы довести Камиллу до высшей точки наслаждения, когда она действительно перестала сдерживать себя и закричала в полный голос, забыв обо всем на свете, кроме жгучего удовольствия.

— Ну как, лучше? — спросил Максим.

Мышцы внутри ее влагалища все еще продолжали непроизвольно сокращаться, но, как ни странно, она снова хотела испытать это блаженство.

Максим внимательно посмотрел ей в лицо и не стал ждать ответа, поняв все без слов. Вновь опустив голову, он ввел в ее влагалище два пальца и одновременно принялся сосать трепещущий бугорок. Камилла впилась ногтями ему в плечи, и уже через минуту непрерывных движений Максима под своды его опочивальни взлетел ее пронзительный вопль.

— Вот теперь ты узнала, как это бывает по-настоящему, — сказал он, когда Камилла немного успокоилась. Однако пальцы из влагалища он не вынимал, а продолжал двигать ими. — Тебе нравится?

— Да, Максим.

— Расскажи мне о своих слугах. Как я понимаю, нам понадобится их помощь, когда мы будем завоевывать герцогство.

— Да, я знаю, — ответила Камилла. Она перевела дыхание и, схватив Максима за кисть, отвела в сторону его руку. — Неужели ты думаешь, что я заранее не разработала план наступления? Мне даже удалось узнать настрой личного слуги герцога. Так вот, он готов взять хозяина под стражу, если понадобится.

Максим не стал сопротивляться, когда она оттолкнула его руку. Улыбнувшись, он грациозно, словно большой кот, вытянулся возле нее, положив горячую руку ей на живот и периодически целуя то грудь, то пупок. Камилла уже было подумала, что разговор исчерпан, когда он неспешно проговорил:

— У Вильмоса есть множество причин предать своего господина после того, что тот на пару с твоим отцом сделал с его семьей. Мишель поступил как полный идиот, когда приблизил его к себе.

— Возможно, он получает от этого какое-то извращенное удовлетворение, — предположила Камилла, презрительно скривив губы. — Кстати, мой евнух Арно тоже принадлежит к тому роду, из которого вышел Вильмос.

— Правда? — удивился Максим. — Тогда нам повезло. Вильмос был очень добр ко мне, когда я жил во дворце.

— Я ни разу не видела вас вместе.

— Мы не выпячивали наших отношений, — усмехнулся Максим. — А знаешь ли ты, что его семью обвинили в измене за поддержку моей родни, когда мой отец был убит? Дед Вильмоса открыто выступил против этого убийства.

Пристыженная, Камилла опустила глаза, вынужденная признать, что ей и в голову не приходило поинтересоваться этим вопросом.

— Я подумывала наградить Вильмоса хорошей должностью при моем будущем дворе, — сказала она, снова устремив взгляд на Максима. — Например, дворецкого или гофмейстера. Как ты на это смотришь?

— Он хорошо образован и благовоспитан, — заметил Максим. — Из него получится превосходный гофмейстер.

— Что ж, отлично. Я рассмотрю его кандидатуру, — произнесла Камилла, не желая, чтобы Максим решил, будто может управлять ее действиями.

— А что ты скажешь о тех слугах, которых привела с собой в мой замок? — напомнил ей о своем вопросе Максим.

— Каспар — мой охранник, он ответствен за мою безопасность, а значит, и за жизнь. То же самое, пожалуй, я могу сказать и о Сильвии. А еще она является моим шпионом, моим тайным агентом и осведомителем. Я полностью полагаюсь на нее.

— А Анри?

— Он мой грум, — коротко пояснила Камилла.

Максим бросил на нее проницательный взгляд:

— И все? Ты взяла с собой обыкновенного конюха?

— Мне были нужны лошади, своими ногами я далеко бы не ушла, — отрезала она.

Максим вскинул руку в знак того, что не собирается на нее нападать или уличать в чем-либо.

— Что ты так вскинулась? Я вовсе не собираюсь отчитывать тебя за то, что ты привела с собой любовника. Напротив, готов голосовать за это обеими руками. Неплохой способ расслабиться во время длительного путешествия. Любовник-то всегда под рукой, не надо никого искать.

Камилла нахмурилась и отвернулась: для нее Анри вовсе не был способом для расслабления.