Пракситель и Фрина, смеясь, переглядываются, и в это время раздается стук в наружную дверь с криками "Пожар! Пожар!" Прибегает Фотида, за нею раб.

                ФОТИДА Раб вне себя, в лохмотьях обгорелых; В огне вся мастерская, говорит.             ПРАКСИТЕЛЬ         (срываясь с места) О, боги! Я пропал, коли Эрот, Да и Сатир в огне сгорели!                  ФРИНА                                                    Что-о? Эрот? Конечно!              ПРАКСИТЕЛЬ                 (устремляясь к двери)                                Рада ты чему?

  Все выбегают вслед за Праксителем.

Сцена 2

Мастерская Праксителя. Вбегают Пракситель и Парис, запыхавшиеся от бега.

                   ПАРИС Пожар! Пожар!  Ни дыма, ни огня, Лишь в статуях сияет свет предвечный.               ПРАКСИТЕЛЬ         (опускаясь на скамейку) Где раб? Он, что, сыграл со мною шутку?                    ПАРИС Сошел с ума. С рабами то бывает. И хорошо, не принялся тушить Огонь, бушующий в его сознаньи, А то бы учинил он здесь погром.              ПРАКСИТЕЛЬ Не верю я глазам, что все на месте.

Парис осматривает изваяние мальчика, почти отрока, и юноши в вольной позе, с копной волос.

                  ПАРИС Эрот? И в самом деле это он, Не крошка с крыльями, а отрок милый, - Он вырос наконец, чтобы влюбиться В Психею. А, узнаешь ты любовь, Отраду с мукой для богов и смертных.              ПРАКСИТЕЛЬ Не правда ли? Не человек, не бог, Он демон, по Сократу, мил и странен, И служит он связующим звеном Между богами и людьми.                  ПАРИС                                                 Он демон? А это ведь сатир, хотя во всем, Как юноша, без шерсти и копыт; Он весел, чуть смешон, а все прекрасен.

             Входит Бромий со стороны сада.

Ты удивлен? Ни дыма, ни огня?                БРОМИЙ Пожар здесь был. Еще какой! И камень Весь рассыпался белым порошком, Пузырясь пеной; сбил я ею пламя, И все вернул на место заклинаньем.              ПРАКСИТЕЛЬ Каким, скажи?                БРОМИЙ                             Прекрасное предвечно!                 ПАРИС И кто же ты? На самом деле, бог?                БРОМИЙ Секрета нет. Я шут и бог театра, Дионис под эгидой Аполлона, Всевластного, как Гелиос и Митра.                 ПАРИС А с пчелами ты возишься зачем?                БРОМИЙ Я, как они, питаюсь лишь нектаром.

Входят Фрина, Елена и Клиний, веселые, переглядываясь со смехом, вслед за ними Фотида и раб, который прячется за кормилицу.

              ПРАКСИТЕЛЬ            (взглядывая на Фрину) Так, это ты? О, Фрина! Злая шутка! На празднестве веселом в честь победы, Что вздумалось тебе так пошутить И посмеяться? И над кем? О боги!                   ФРИНА                   (винясь) Прости, Пракситель! Над тобой смеяться Я не хотела, лишь узнать решила, Какую из работ ты ставишь выше И что спасать ты прибежишь сюда.              ПРАКСИТЕЛЬ И что, узнала?                   ФРИНА                            Да! Ты сам воскликнул, Услышав о пожаре, об Эроте, Вторым упомянул ты о Сатире, Когда они погибли, ты пропал.              ПРАКСИТЕЛЬ Я так воскликнул?                   ФРИНА                                   Ты проговорился О том, что ты скрывал и от себя, Не веря все, достиг ли совершенства, В сомненьях пребывая за работой.              ПРАКСИТЕЛЬ      (показывая на скульптуру) А что, Гермес с Дионисом-младенцем Тебе не нравится? Прекрасны оба!                  ФРИНА Ты обещал мне подарить на выбор, По вкусу моему, чему поверить Я не решилась, - ты мне подсказал.