Елена, как зачарованная, глядит на богиню; Парис берет ее за руку и уводит вслед за Афродитой. Сцена пуста. Публика с изумлением приходит в себя.

                 ГОЛОСА Что это было? Представленье? Миф, Воочию оживший, с Афродитой, Сошедшею с высот Олимпа к нам?                 КЛИНИЙ А где Елена? Где Парис? А Фрина? Эй, слуги! С факелами обойдите Скорее сад и рощи у реки.                 ГОЛОСА Идем и мы! Гетеры, как богини, Поклонников горазды испытать В ночи, пьянящей соловьиной трелью И мифом о любви и красоте.

      Гости разбегаются. За садом под звездным небом мелькают факелы, звуки флейт и тимпанов, возгласы разносятся.

Сцена 3

Там же. Скамейки убраны. Раннее утро. Бромий и Фотида выходят из сада.

                 ФОТИДА Уж день. А где носилась я всю ночь?                  БРОМИЙ Не помнишь?                  ФОТИДА                         Что ж там было? Помню смутно, Как сон смешной из юности моей...                  БРОМИЙ Игривый, сладострастный?                  ФОТИДА                                                     Безобразный! Вакханке молодой игра пристала - С сатирами без удержу шалить. А мне, старухе, что же было делать В ночных неистовствах гетер и знати Под видом вакханалий, игр священных? То профанация была.                  БРОМИЙ                                          О, нет! Я, Бромий, хоровод водил священный, Веселый и безумный; вы ж плясали При свете факелов и звуках флейты, Пьянея от свободы и желаний Оргийного неистовства соитий.                 ФОТИДА Ну, да! В мистерии посвящена я И знаю оргий высший смысл и тайну, А тут гетеры, разыграв богинь Прекраснейших, развеселились сдуру С поклонниками, впавшими в безумье. А ты им, шут, удачно подыграл.                 БРОМИЙ К трагедии присовокупив драму Сатировскую, как велит обычай, Ужасное прикрыть веселой сказкой.   (Укладывается вздремнуть в сторонке.)                   ФОТИДА Нет, все твердит, что он не шут, а Бромий И настоящий, то есть сам Дионис, - И бог вина, и бог театра он? А, может быть, и в самом деле правда? Уж больно хорошо все разыграли - Богинь блистательных, как свет, - гетеры, Париса и Елену, - словно в яви Предстали те из древних песнопений, - А после - вакханалья, как веселье Безумное из утра дней и снов. И мне легко, легко, лишь тянет спать Так сладко, как бывало только в детстве.              (Потягиваясь, уходит.)

   Парис и Елена выходят из сада.

                  ЕЛЕНА Здесь никого?                   ПАРИС                            Да разошлись все, видно.                   ЕЛЕНА А было представленье? Или сон Приснился: я - Елена, ты - Парис, Могучего сложения красавец, - То был не ты, а варвар, чуждый мне, Изнеженный, в восточном одеяньи, Весь в кольцах и браслетах золотых, А я была спартанскою царицей, Что мне не нравилось немножко тоже, Не знаю почему.                    ПАРИС                                 Играла ты, Однако, превосходно.                    ЕЛЕНА                                          Я играла?                    ПАРИС Мы все играли с увлеченьем. Жалко, Что все закончилось. Не будет лучше Уж никогда.                    ЕЛЕНА        (потянувшись к Парису)                        Игра игрой, пускай, Но наши чувства лишь определились, Парис, во пламени игры и мифа.                    ПАРИС       (припоминая, с возбуждением) О, да! Ведь там еще случилось нечто. Я видел взор, смеющийся, прелестный...                    ЕЛЕНА Елены? Иль богини Афродиты?                    ПАРИС Нет, Фрины, пусть под видом Афродиты, И сердце вдруг подстрелянною птицей Сорвалось вниз, затрепетав крылами, - И я подумал: "То стрела Эрота Меня сразила!" Обезумел я От страха, будто при смерти, и счастья, И роль свою играл уж машинально.