Адъютант генерал-губернатора подходит к Марии Федоровне Андреевой в роли продавщицы в синем павильоне, вероятно, с намеком проводить именитых гостей.
М а р и я Ф е д о р о в н а Не я их приглашала, чтобы встретить И проводить, когда в разгаре вечер. А д ъ ю т а н т Билеты взяв у вас для высшей знати, Посланцем вашим первым я вручил И тем содействовал устройству бала. М а р и я Ф е д о р о в н а Благодарю! А д ъ ю т а н т Улыбки вашей мне Довольно, к ним же подойти бы надо. М а р и я Ф е д о р о в н а Когда бы я была хозяйкой бала... А д ъ ю т а н т Не вы? А кто же? М а р и я Ф е д о р о в н а Молодежь, конечно. Кто в танце веселее всех кружится... Да Трепов, верный страж порядка, вряд ли Допустит к князю мне приблизиться. Ведь я на подозреньи у него. А д ъ ю т а н т Ах, полно! Генерал, как я, поклонник Актрисы чудной. Нет, решусь, ей-ей, На сцену поступить, служить во храме, Где вы весталка. М а р и я Ф е д о р о в н а Полно, сударь, полно. С княгиней князь, раскланявшись, уходят. И Трепов. Поспешите. А д ъ ю т а н т Я вернусь! (Уходит.) Н а д я Весталка - вы? Что он хотел сказать? М а р и я Ф е д о р о в н а Весталка? Фи! Была я как-никак И замужем, детей имею также. Н а д я Еще загадка: были? М а р и я Ф е д о р о в н а Так случилось. Осталась в доме мужа не женой, А лишь хозяйкой, матерью детей. Ведь у меня растет и сын приемный. Вина на муже, что ж, но я свободна И если полюблю кого, он первый О том узнает, путы все спадут. Н а д я И вы так никого не полюбили? М а р и я Ф е д о р о в н а Обжегшись, поостережешься, к счастью. И я жила, пожалуй, как весталка, Священнодействуя на сцене. Н а д я Правда! М а р и я Ф е д о р о в н а Нет, ныне я воистину люблю, Со страхом до озноба, с изумленьем, Боясь поверить в счастье, как девчонка, Когда вокруг кричат все громко: "Горько!"Старик и студент останавливаются поодаль, явно посматривая в сторону Марии Федоровны Андреевой.
С т у д е н т. А ведь я написал ей письмо.
С т а р и к. Кому - ей?
С т у д е н т. Вы прекрасно знаете, о ком речь.
С т а р и к. Ну, да. И какую же глупость ты сочинил?
С т у д е н т. Я писал о нас. Как, выходя из театра, мы всегда сосредоточенно молчали. Мы боялись, чтоб кто-нибудь с нами не заговорил. Мы бережно, как святыню, выносили из театра, лелеяли любовно в своей душе то золотистое просветление, которое вливалось от Вас. И вот - незаметно для меня самого - в моей груди постепенно создался Ваш обаятельный образ. Он стоит там, разливая немеркнущий свет.
С т а р и к (крякнув). И правда. Ух, ты!
С т у д е н т. И перед его глазами проходят мои мысли, мои чувства. Он - высший суд. Он говорит мне о чудесной красоте, зовет к ней, обещает ее. Он неудержимо заставляет меня искать лучшей жизни. Он требует от меня, чтобы я сам стал лучше, как можно лучше.
С т а р и к. Так-с!
С т у д е н т. Вы - обещание идеальной жизни; Вы - призыв к прекрасному; Вы - самая чарующая греза...
С т а р и к. Ну, ну, лучше не скажешь.
С т у д е н т (со смущением). В конце я попросил прислать на память карточку. Вот это, наверное, глупо, и теперь я боюсь попасться ей на глаза, вдруг она меня узнает, хорошо зная вас.
С т а р и к. Мария Федоровна и поглядывает на нас с лукавым видом. Боюсь, ты и меня впутал в эту романтическую историю, что мне не к лицу, не по летам.
Где-то на хорах раздается мощный и пленительный бас.
Х о р у ч е н и к о в О, звуки чудные! Не ангел ли сошел С небес, чей глас - божественный глагол, Ликующий, рыдающий и гневный В борьбе добра и зла вседневной? Шаляпин? Он! Как Горький, из низов, С привольных волжских берегов. У Мамонтова он себя обрел И воспарил на сцене, как орел Встречь солнцу без усилья Могучие расправив крылья, - Вся мощь стихии, светлый зов, Как и Серов, из молодых богов, Сошедших здесь на пире, И Правда торжествует в мире.