Сцена 3
Санкт-Петербург. Редакция журнала "Мир искусства". Комната с длинным столом и креслами. На стене висят дружеские шаржи художников друг на друга. Входит Серов с большой папкой, насупленный, почти рассерженный.
С е р о в Здесь никого? Ну, славно! Отдышусь. (Садится в кресло, про себя.) Готов я изорвать сей холст на части. А в чем повинен он передо мной? Когда и сам не очень-то доволен, Начать бы сызнова, все лучше будет. Но просто выправить слегка в угоду Сужденьям ученицы Каульбаха Едва ли я сумею, не приучен. Портрет Портретыч разве не удался?Вскакивает, рассмеявшись; сорвав упаковку, устанавливает портрет на кресле у дальнего угла стола и отходит.
Отлично! Как живой. Смотрите, царь Редакцию журнала "Мир искусства" Изволил милостиво посетить. В тужурке, без регалий, за столом Уселся, выставивши руки праздно, - Не царь, а человек, каков он есть, Глядит перед собою, вас не видя, Взгляд острый, погруженный в пустоту.Входит Бакст. Он щурится, вздрагивает и исчезает за дверью.
С е р о в (невозмутимо, явно изображая кого-то) Портрет не кончен. Здесь прибавить должно, Убавить тут. (Жестом, озвучивая его своим голосом) Вот вам палитра с кистью. Исправьте, коли вам видней, чем мне. Царь улыбнулся, превращая в шутку Мою невежливость. Не тут-то было: Императрица топнула ногой. Ужели на меня? Тогда мы квиты. И молча удалилась; царь вструхнул И побежал за нею. Вскоре вышел, Играя зажигалкой на ходу. Возможно, ожидал он извинений. А я портрет в охапку: "В раму вставить", - Сказав, раскланялся с государем. Ну, да. Училась, видите ль, принцесса У Каульбаха!Входит Бенуа, за ним Бакст. Серов отходит в сторону.
Б а к с т. Здесь никого, не правда ли? Всегдашняя моя мнительность, да еще близорукость доведут меня когда-нибудь до беды.
Б е н у а. Нет, постой! Здесь Серов. А за столом... да это сам Николай? (Догадываясь, в чем дело.) Великолепно!
Серов и Бенуа смеются над озадаченным Бакстом, который устремляется к портрету и трогает царя за руки, лежащие на столе. Слышны голоса за дверью, Серов дает знак отойти всем в сторону.
Входит Дягилев, за ним два господина и дама.
Д я г и л е в (чуть ли не с вызовом). Ваше величество! (Раскланивается галантно.) Ваше величество! (Шепотом.) Серов, представьте меня. (Решается сам.) Сергей Павлович Дягилев.
1-й г о с п о д и н. Сережа! Не старайся понапрасну. Здесь явно что-то не так.
2-й г о с п о д и н Не может быть, чтоб царь явился здесь Один своею собственной персоной. Я сплю, мне снится? Д а м а Мистика, конечно. Двойник? Ну, значит, император болен. 2-й г о с п о д и н Холеру подхватив на юге, царь Был болен, но вернулся он здоров. Д а м а Но дух его, повидимому, страждет, И здесь, и там витая до сих пор. 2-й г о с п о д и н А коли дух, его явленье - знак. И вопрошать его мы вправе. 1-й г о с п о д и н Боже! Взгляните на Серова и проснитесь.Серов, более не в силах удерживаться, громко хохочет, и ему так или иначе все вторят.
Д а м а (разглядывая портрет царя в лорнет). Впечатление поразительное, хотя портрет как будто еще не окончен.
С е р о в. То же самое заявила Александра Федоровна.
Д а м а. Императрица?
С е р о в. Да, принцесса Гессенская. Она ведь училась у Каульбаха. Взяла сухую кисть и, сличая лицо августейшего супруга с его изображением, принялась с важностью мне показывать, где прибавить, где убавить, вероятно, точь-в-точь, как делал Каульбах.
Б е н у а. И как вы это снесли, Антон?
Д я г и л е в (все приглядываясь к царю). Как! Забрал портрет.
С е р о в. Нет, я тотчас предложил ее величеству мою кисть и палитру, чтобы она своей августейшей ручкой выправила портрет, как ей нравится.
Д а м а (обращая лорнет на Серова). Как! Вы прямо протянули кисть императрице? И что же, она взяла кисть?
С е р о в. Слава Богу, нет.
Б е н у а. Однако, что ни говори, очень даже невежливо.
Д а м а (с удивлением). Дерзко.
Д я г и л е в. А что государь?
С е р о в. А что государь? Он благодушно улыбнулся, сведя мой неприличный жест к шутке. Но, похоже, лишь подлил масла в огонь. Александра Федоровна топнула ногой и молча удалилась. А государь засеменил за нею.