Входит Алексей Вульф; Пушкин уединяется с ним в кабинете Дельвига.
П у ш к и н. Это сказка, с которой соприкасается наша жизнь; подобную сказку я однажды написал, пребывая в веселом расположении духа, как Боккаччо, когда он сочинял "Декамерон", - на миф о непорочном зачатьи...
А л е к с и с. "Гавриилиаду"! О еврейке Марии, выданной замуж за старика Иосифа, весьма томящейся от своей девственности, что естественно, соблазненной змеем, архангелом Гавриилом, посланцем Господа, которые лишь подготовили свидание девы с голубкой, облик которой принял Бог, - и вот каким образом был зачат сын Божий. И все это в стихах, удивительных по точности и простоте, когда эротика и богохульство исчезают в чистейшей поэзии, - жаль только цензура у нас никогда не даст разрешения опубликовать твою чудесную поэму.
П у ш к и н. Что цензура, Департамент духовных и гражданских дел запрашивает меня об авторстве в отношении "Гавриилиады", разошедшейся в списках.
А л е к с и с. Как!
П у ш к и н. Я отказался от авторства, ибо мне легче соврать, чем угодить в казематы Петропавловской крепости или отправиться по этапу в Сибирь. Но мне не верят.
А л е к с и с. Дело скверно. Мы, может быть, были правы, строя планы о вашем отъезде за границу. Цензура ставит пределы вашему творчеству, сам царь.
П у ш к и н. А теперь вы поступаете в гвардию. Кто меня вывезет, если понадобится, под видом слуги? Ладно. Все это между нами. Нет Дельвига, я с вами хоть отвел душу.
А л е к с и с. Что вы намерены предпринять?
П у ш к и н. Покамест мне надо ехать к отцу помирить его с сестрой. Она уезжает в Варшаву с мужем, получившим там должность.
Входят в гостиную, где, кроме Ольги и Керн, Полторацкий и Елизавета.
К е р н. Ольга просит, чтоб я поехала с вами.
П у ш к и н. Хорошо. Мы вскоре возвратимся.
Поставить пред свершимся. Что делать? Скорее успокоится, простит, Устав от беспокойства и тревоги...Все выходят их провожать; одевшись, они уходят.
Сцена 3
Гостиница Демута. Номер 10. Пушкин пишет, лежа в постели. Стук в дверь и голос слуги: "К вам пришли. Господин Вульф и дама". Поэт вскакивает, накидывая на себя халат. Входят Алексис и Анна Керн.
П у ш к и н Алексис, рад тебя всегда я видеть; Но вы, сударыня? Нет, это сон. Какая неожиданность! Так просто Вы у меня! К е р н Что ж удивительного? Больны вы, вот я навестила вас. А л е к с и с Мне, может быть, уйти? К е р н Ты шутишь, верно. Мы так не договаривались, брат. П у ш к и н (помогая гостье снять шубку) Здоров я; болен разве что стихами. Спешу, как будто времени в обрез, Поскольку хуже некуда дела. А л е к с и с Вновь в карты проигрались крупно, Пушкин? Иль с "Гавриилиадой" дело плохо? К е р н Как с "Гавриилиадой"? Неужели Представили поэму вы царю? П у ш к и н А вы знакомы с нею? К е р н Баронесса Мне показала под строжайшей тайной Поэму с непристойным содержаньем, По форме, столь пленительной, что я С трех первых строк узнала, кто их автор, И в том я убеждалась с каждым словом Еше до сцен кощунственно-фривольных И до исповедальных обращений, Точь-в-точь, как из "Руслана и Людмилы". То шалость гения. А что случилось? А л е к с и с Призвали Пушкина к ответу. К е р н Как! А л е к с и с За вызов дерзкий как к царям земным, Так и небесным. К е р н Разве не простили Вам, Пушкин, прегрешений прежних лет? П у ш к и н И правда! "Гавриилиада" тоже Из юношеских шалостей моих. От авторства я отказаться мог, Как от стихов, меня уж недостойных, Но кто поверил? Только не Оленин. Мы с ним переглянулись, как авгуры, И, может быть, старик спасет меня.