Куракин

Ему царей татарских покоряют И городы немецкие берут, От крымских орд Москву оберегают, А он, едва опомнившись от страха, На сковродах железных воевод Огнем палит и угли подгребает!

Воротынский

Напомнил ты родителя кончину, Победоносца князя Михаила Иваныча, спасителя России, И опечалил сыну ясный день.

Бельский

А легче ль нам от Годунова было? Ты то скажи, Ивана-то оставь.

Голицын

Терпели мы владык своих законных Столетний гнев, потомков Мономаха, А выходцев ордынских с корнем вон.

Бельский

Ох, речи смелы!

Голицын

Время таково. Ты не привык; ну, ничего, привыкнешь.

Куракин

К мучительству труднее привыкать, А к воле легче.

Голицын

Да, настало время Вздохнуть и нам. Димитрий, Богом данный, Видал иные царства и уставы, Иную жизнь боярства и царей; Оставит он татарские порядки; Народу льготы, нам, боярам, вольность Пожалует; вкруг трона соберет Блистательный совет вельмож свободных, А не рабов, трепещущих и льстивых, Иль бражников опричнины кровавой, На всех концах России проклято́й.

Мстиславский

Веселый день!

Василий Шуйский

И царь у нас веселый: Сам молится, а музыка играй! Повеселить отцов и дедов хочет. Давно они в тиши гробниц смиренно, Под пение молебное, под дымом Кадильных ароматов, почивают И музыки доселе не слыхали… Прими, Господь, и упокой их души, Князей великих, сродников моих, Царей, цариц и чад их благоверных, Скончавшихся и здесь похороненных, Царя Ивана, Федора-царя!

Мстиславский

Неладно, князь Василий, княж Иваныч! Ты знаешь сам, в день радости царевой Речей и лиц печальных не бывает; Все веселы.

Василий Шуйский

Промолвился оплошкой.

Бельский

В церквах поют заздравные молебны, А он оплошкой панихиду начал.

Басманов

О здравии молись! За упокой-то Ты сродников своих помянешь после.

Масальский

Ты подожди родительской субботы.

Дмитрий Шуйский

Обмолвился, не всяко лыко в строку

Бельский

Царя Ивана рано позабыли: Оплошек не было; за них он на кол Сажал, бывало.

Василий Шуйский

Нет, Иван-то только Приказывал, сажал-то ты с Малютой Скуратовым.

Мстиславский

Молчать бы нам, бояре, Пригожее.

Василий Шуйский

Я замолчу, я смирен.

Басманов

Не бойся злой собаки, бойся смирной.

Куракин

(тихо Голицыну)

А Бельский все Ивана вспоминает; Кому что мило, тот про то и грезит.

Голицын

У них в крови с Басмановым холопство; По их уму: не хам — так не слуга.

Масальский

(тихо Басманову)

А Шуйский все родней своей кичится.

Басманов

Как ни кичись, родней родного сына Не сделаться.

Дмитрий Шуйский

(тихо Василию Шуйскому)

Голицыным все воли Недостает.

Василий Шуйский

По Курбскому пошли; Литва мила, завидно панам-раде!

Десятские

(у собора)

Идет, идет! — Давай дорогу шире! — Проваливай!

Калачник

Да ты лупи их крепче! Затылок наш к побоям притерпелся. Ты православной шеи не жалей!

Дмитрий выходит из собора, за ним бояре и дворяне, Бучинский, поляки, венгры, запорожские и донские атаманы Корела и Куцька. Звон и музыка.

Весь народ Отец ты наш! ты наше солнце красно!

Мстиславский

Пресветлый царь и князь великий Дмитрий Иванович!

Дмитрий останавливается пред Маржеретом.

Василий Шуйский

Не торопись, поспеешь! Боярам честь потом, а немцам прежде. Дай с немцами ему наговориться.

Дмитрий

Ну, Маржерет, мой храбрый капитан! Вы — молодцы, вы бьетесь лучше русских. Ты — мой слуга! Я знаю, ты не станешь Жалеть врагов моих; а так же больно Побьешь и их, как нас тогда побили В Добрыничах. Ты что на это скажешь?