Лопухин

Ну, что ж, изволь! А зашумит, так можно И в шею гнать, боярин не велик.

Входит Клушин.

Явление четвертое

Матвеев, Лопухин, Грегори, Юрий и Клушин.

Лопухин

(Клушину)

Поди сюда, и снова без утайки Рассказывай поряду, кто и как, И чем тебя обидел.

Клушин

Государь, Абрам Никитич, милости боярской Прошу твоей.

Лопухин

Проси.

Клушин

Сиротским делом Обижен я и, государь, являю Перед тобой обиду.

Лопухин

На кого?

Клушин

На Якова Матвеева, палаты Царицыной закройщика.

Лопухин

А чем же Обидел он тебя?

Клушин

Сидел в палате Сегодня я на месте, где садятся Подьячие, а он, Матвеев Яков, За поставцом сидел, где платье шьют, И молвил мне: «Хорош бы ты подьячий; Зачем-де пишешь, высуня язык? Зайти тебе с затылка да ударить, И ты себе язык откусишь». В том И жалоба моя, и челобитье.

Лопухин

И лаял ты его, я чаю.

Клушин

Лаял Неистово. Ужли ж стерпеть?

Матвеев

Обида Не малая.

Лопухин

Уж это ль не обида! Какой еще! И как ты перенес? Диковина, Василий.

Клушин

Государь, Абрам Никитич, смилуйся, пожалуй!

Лопухин

Еще чего не скажешь ли?

Клушин

Боярин, Вдовею я без мала пять годов; Греха боюсь, от скуки упиваюсь.

Лопухин

А мне-то что? Женись!

Клушин

Не раз сбирался — Никто нейдет.

Лопухин

Уж я не виноват; Недобрую себе ты нажил славу Между невест.

Клушин

Твое велико слово: Посватаешь, пойдут. В твоем приказе Невеста есть, из мастериц, золотных.

Лопухин

Посватаю, женю тебя, Василий! Останься здесь, дождись меня в палате; Смотри туда!

(Указывая на подмостки.)

Гляди смирненько в оба! Не прогляди смотри! А что увидишь, Не сказывай!

Грегори

Начать могу?

Матвеев

Хозяин Не я, а ты в палате.

Грегори

(в дверь комедиантам)

Начинаем.

Юрий Михайлов и несколько комедиантов ставят и укрепляют на заднем краю площадки раму, на которой написан домик. Рама ставится несколько отступя от краю, чтобы сзади ее оставался проход, а так как рама уже площадки, то и по обеим ее сторонам остаются небольшие из-за нее проходы. Перед рамой ставят скамью. Юрий Михайлов остается на площадке с тетрадью в руках. Матвеев и Лопухин садятся на скамью с левой стороны. Грегори сажает Клушина на скамью с правой стороны; тот упирается, он сажает его за плечи насильно и садится с ним рядом.

Юрий

(на площадке)

Ciganus exit[5]. Яшка, выходи!

Уходит за раму, с другой стороны выходит Яков Кочетов, одетый цыганом.

Явление пятое

Матвеев, Лопухин, Грегори и Клушин.

Proludium (на площадке). Цыган, потом лекарь и слуга.

Цыган

(печально)

Чахбей, чахбей!

Клушин

(хохочет)

Охо, гого!

Грегори

(Клушину)

Молчи!

Цыган

Чахбей, чахбей! Когда ж люди видали, Чтоб цыгане с голоду пропадали! А уж я ныне того дождался, До самого нельзя — вплоть домотался. Такая, право, забота: Работать не берет охота, А бродишь день до вечера, И украсть тебе нигде нечего. Нашла на меня напасть, Приходит с голоду пропасть, И стал я без хлеба в тоске, Как без воды рыба на песке. Да что ж я сдуру стою да плачу, Лягу-ка я спать наудачу! Уж либо голод переспится, Либо что съестное приснится.

(Ложится на лавку.)

Клушин

Ну, как не так! Приснится, дожидайся! Ложись, ложись!

Грегори

Не надо говорить. Молчи, гляди и слушай!

Клушин

Замолчу.

Цыган видит во сне сало, ловит его зубами, понемногу приподнимаясь, и просыпается.

вернуться

5

Цыган выходит (лат.).